Метель

На сей раз мне не было неловко, все-таки азарт победил. И думаю, в моем надменном взгляде это читалось. Но моя помощница также оказалась не робкого десятка, что я понял по тому, с каким принципиальным видом она деловито скрестила руки на груди, слегка наклонив голову.

– Красуешься? – холодно спросила она.

– Нравится? – парировал я.

– Почему нет?

Мы оба как-то злостно заулыбались друг другу, будто за спиной у каждого спрятан заточенный нож. Осталось только выяснить, кто лучше с ним обращается.

– Так смотри, – ответил я.

– Я и смотрю, – она была равнодушна… по крайней мере внешне.

Тишина, наполнившая комнату, стала то ли напряженной, то ли игривой, то ли бесцельной… В любом случае, ее не требовалось нарушать; все было столь же настоящим, сколь и вообще вся эта снежная реальность. Мы просто смотрели друг на друга, как враги за столом переговоров. Вот только мы не были врагами, как и друзьями. Я – пришелец, она – та, кто вызывала интерес у пришельца.

– Ты мне тоже нарды притащишь? – неожиданно спросил я, чем заметно ослабил ее щит.

– Чего? – растерялась девушка.

Я ухмыльнулся и сделал пару шагов к ней:

– Доктор решил не говорить своего имени, пока я не обыграю его в этой дурацкой игре.

– Мне он тоже запретил раскрывать его имя.

– А свое? Или у вас принято вместо знакомства избивать гостя подушкой?

– Ха, вроде ты первый начал! – она выходила из равновесия.

– Вчера я был очень вежливым, – медленно приближался к ней.

– Ага, а птичка все равно упорхнула… – передразнила она фразу, которую не должна была услышать.

– Птички такие пугливые… – я встал почти вплотную к ней.

Мы снова замолчали, ибо диалог зашел в свой логический тупик. Мы стояли так несколько долгих и полных ожидания секунд, глаза в глаза, не желая уступать друг другу. Незнакомка положила руку мне на грудь, провела пальцем вверх по шее к щеке, лаская ее. Нежные губы растянулись в сладкой и коварной улыбке, после чего произнесли:

– Твое лицо так не похоже на здешних… Но… ты хотя бы умыл его для начала.

Взрыв планеты произошел в моем еще недавно предвкушавшем победу мозге, а мужественность разлетелась в вакууме, гонимая взрывной волной. Эта…. «Девушка» повергла меня на лопатки, метко кольнув тонкой иглой раздувшееся, как шар, эго. Я готов был убить или умереть, или, убив, умереть. Моя ненависть к ней стала ненавистью к себе.