Калинова Яма

«Степь да степь кругом, путь далек лежит, в той степи глухой умирал ямщик».

– Очень мрачная песня.

– Мы, германцы, любим трагизм. Это у нас в крови. Трагическое величие смерти всегда было любимой темой наших поэтов и музыкантов.

Кестер допил кофе, подозвал официанта и попросил принести еще. Сафонов оглядел зал: в ресторане по-прежнему никого не было, кроме уставших американцев. Один из них, судя по всему, был готов уснуть прямо за столом.

– А, да, – продолжил Кестер. – Еще мы договорились с ногинским заводом о выпуске серии грампластинок немецких исполнителей.

– К слову, Ханс Бунд у нас уже выпускался. У меня есть пара пластинок. Но разве джаз в Германии сейчас не подвергается остракизму?

– А в Советском Союзе? – улыбнулся Кестер.

– Как сказать… Все равно эту музыку любят и слушают. – Сафонов слегка смутился и вычеркнул что-то в блокноте.

– Вот так же и у нас. Музыка – величайшая объединяющая сила. Главное, чтобы она не призывала молодежь к разрушению и саморазрушению. За этим у нас следят. И у вас тоже.

– Согласен. А вы сами любите джаз?

– Честно – да. Очень. Даже американский. Только не пишите об этом, а то некоторые мои товарищи могут дать мне за это по голове. – Кестер рассмеялся.

– Как скажете.

Сафонов вновь посмотрел на компанию американцев: они медленно и лениво поднимались с кресел и собирались уходить.

– И напоследок. – Сафонов с облегчением вздохнул. – Как вы можете оценить перспективы советско-германского сотрудничества в культурной сфере?

– Перспективы прекрасны. Мы гораздо ближе, чем может показаться на первый взгляд. Мы – разные народы с разным национальным характером и разным темпераментом, но если мы будем вместе работать на благо нашего будущего, мы добьемся ошеломительного успеха. Так и будет: я в этом более чем уверен.

– Спасибо за яркое интервью.

– Не стоит благодарности. Мне очень приятно общаться с вами.

Сафонов вновь посмотрел в дальний угол: американцы расплатились и пошли к выходу. Кестер тоже наблюдал за ними. Между собеседниками повисло недолгое молчание, пока туристы выходили из ресторана.

Сафонов захлопнул блокнот и нервно повертел в пальцах ручку. Затем подозвал официанта:

– Будьте добры, два темных пива, пожалуйста.