Иногда я слышу, о чем ты молчишь…

Он мчался мне навстречу, перепрыгивая, казалось, сразу по несколько метров.

Он не лает, он просто бежит на встречу, и когда до меня остается метр, он прыгает мне на руки. Кося, как сумасшедший, облизывает мне руки, шею, глаза и не может остановиться.

Я так увлеклась нашей встречей, что не сразу заметила, что вокруг нас уже собралось много людей. Все они, как и я, были одеты в длинные белые тоги. У кого-то – перевязанные на поясе веревками. Я продолжаю держать Косю на руках и не сразу понимаю, что все эти люди устремили взгляды на меня, и явно что-то от нас хотят.

Но вот что? Они продолжают молчать, но я слышу их голоса.

– Веста, ты нужна нам, – шепчет кто-то.

– Веста, это должно произойти…, – люди начинают надвигаться на нас с Космосом. Но я их не боюсь, а наоборот, покорно выполняю все, что они говорят.

Меня кладут на сколоченные доски, покрытые белым шелком, Космос ложится рядом со мной, мокрым носом утыкаясь мне в ладонь. Я чувствую напряжение, не свое – его.

И тут происходит страшная вещь, которую я не понимаю и очень боюсь.

Но уже слишком поздно что-то делать. Люди, стоящие рядом со мной, начинают высыпать скорпионов из железных ведер поверх нас. Меня парализует от шока, я понимаю, что двигаться уже нельзя, да и бесполезно. Я хочу, чтобы Кося убежал, но он упорно не хочет уходить, и продолжает лежать рядом со мной.

В тот миг я могла говорить с ним на одном языке. Не знаю, что это был за язык, но мы друг друга понимали. Он смотрел на меня и говорил: «Я с тобой до конца, я не брошу тебя».

Я не шевелилась, боясь, что если пошевелюсь, то скорпионы начнут нас жалить. И тут нас накрывают сверху белой простыней.

– Все, конец, – мелькнуло у меня в голове.

Скорпионы расползались у меня по телу, и, недовольные, что их чем-то накрыли, они все-таки начали нас жалить. Невыносимая боль пронзила мое тело, я чувствовала, как яд проникает внутрь и струится по венам, приближая мою смерть с каждым новым укусом.

Через минуту я почти ничего не чувствовала. По щеке катилась слеза, я, не отрываясь, смотрела на собаку.

Вдруг носилки взяли и куда-то понесли. Еще через мгновение мы полетели в пропасть. Над головой закружилась шелковая простыня, слетевшая с нас при падении.

Кос даже не скулил. Я знала, что ему больно, но он, оскалив пасть, молчал. Слезы лились ручьем по щекам. Я молилась, чтобы все это скорее закончилось, но мы продолжали лететь…

– Веста, слишком долго ты всматривалась в пропасть, – услышала я знакомый до боли голос.