10 секунд

Думай, Миа, думай!

Я ускорилась, снова вписавшись в поворот. Это был район магазинчиков и бутиков, где я покупала вечернее платье. К сожалению, сейчас они все закрыты, что вовсе не играет мне на руку. Сжав губы, я останавливаюсь, потому что вижу перед собой Тода. Пятясь назад, задеваю одного из парней, которые с ним в команде.

– Почему же ты от меня убегаешь, малышка? – Тод качает головой, крепко схватив меня за подбородок своими острыми пальцами.

– Отпусти меня, – тело пошатывает от напряжения и бессилия.

– Нет, – протянул он, – ты так просто не уйдёшь от меня в этот раз, – его тон оставался холодным и безутешным.

Моя щека вспыхнула болью до того, как я поняла, что он ударил меня, и я треснулась головой о ближайшую стену. Из меня вырвался стон.

– Ты всё равно не добьёшься того, чего хочет твой «дружок», козёл! – выплюнула я ему в лицо эти слова, отхаркиваясь кровью.

– Ах ты, сука! – заскрежетал в истерике Тод и ударил меня ногой в живот так, что я подлетела и больно приземлилась на руку.

Его так называемые друзья подошли ко мне и подняли на ноги, держа под локтем. Тем временем я не могла нормально осознать, что происходит. Моё тело ныло от ударов, а рука совсем обвисла. Ощущение, что я умираю. Хотя, лучше бы так и произошло, потому что больше не могла терпеть его удары, а головной мозг все еще старался оставлять меня в сознании.

Тод подошёл ко мне слишком близко, чтобы я смогла учуять запах табака и алкоголя. Он задёрнул юбки платья и совершенно дееспособную прислонил к себе.

– Ты ведь могла отдаться добровольно, – промурлыкал он мне в ухо, облизнув засохшие губы.

Я чувствовала, как его рука движется по моему обнажённому заду, а потом снова я получила обжигающий удар, теперь горела моя попа. Какое унижение.

Я закричала, что есть сил. Может быть, кто-то услышит меня. Да, хотя бы тот парнишка, с которым я столкнулась пару минут назад. А, может, он, наоборот, испугается и решит не вмешиваться не в свое дело. Тод поднял обессиленное тело выше и начал покусывать кожу моей шеи, держа руки за спиной, заставляя выпрямиться позвоночник.

– Я ведь сказал, будь паинькой! – он кинул меня на землю, как куклу и, ударив по рёбрам, улёгся на меня всем своим телом, а его помощники наблюдали за всем этим с ухмылками на лице и скрещенными руками на груди.