Другая миссис Миллер

Большая часть ее семьи мертва или находится настолько далеко, что ничего для нее не значит. Они являются ей в виде ежегодных рождественских открыток, и на самом деле это просто держатели долей семейного фонда. Когда она однажды отдаст концы, они, как стервятники, слетятся, чтобы обглодать ее скелет, вспоминая ее лучшие качества, о которых они смогут только врать или предполагать. Она использовала деньги своего отца, чтобы построить пустое оправдание своей жизни. Ничто не могло показать это столь ясно, как пребывание в полном одиночестве, целый день, ежедневно.

– Если ты хочешь уйти, я не буду держать тебя. Но… Я не хочу, чтобы ты уходил.

Он вздохнул и потер руками свое изможденное лицо.

– Окей. Это хорошо, да? С этим можно работать.

– Это не возвращает детей на повестку дня. Этот поезд ушел. Если ты можешь сказать мне, что принимаешь это, мы можем двигаться вперед.

Он стиснул зубы.

– Ты можешь по крайней мере сказать мне, почему ты так категорична на этот счет? Это правда все, чего ты хочешь от жизни? Большой пустой дом. Никакого наполнения. Никакой глубины. Никакой работы. Просто… ты. И твой маленький воображаемый друг в машине на улице, наверное.

Она вздохнула.

– Не думаю, что могу объяснить это так, чтобы тебя это удовлетворило, как и ты не можешь объяснить, почему ты так сильно хочешь детей, так, чтобы это удовлетворило меня.

– Конечно, я могу объяснить, почему я хочу детей! Это естественный человеческий инстинкт – хотеть любить кого-то или что-то, кроме себя, внести какой-то значимый вклад в мир.

– Я уверена, что мама Гитлера чувствовала то же самое. Но посмотри, что она дала миру.

Сначала его лицо вытянулось в скептической мине, но скоро смягчилось, намекая на понимание.

– Это из-за твоего отца, да? Ты почему-то думаешь, что ребенок, которого ты вырастишь, станет как он или хуже?

– Я не просила анализировать меня, Уайатт.

– Я не анализирую.

– Дэниэл никогда не любил детей. Ребенок для него был приставучей, грязной, шумной неприятностью, которую лучше оставить на попечение кому-то другому.

Уайатт покачал головой.

– Он явно заботился о тебе достаточно, чтобы оставить тебе большую часть своих денег.

Она пожала плечами.

– Думаю, я больше нравилась ему взрослой. Нелюбовь к детям – единственная вещь, которая объединяет меня с этим человеком.