Свадьбы и карты

А если появится ранее неизвестная – тут уж цену заламывай, не скромничай! За ученический рисунок или акварельку столько отвалят, что вам, Вениамин Андреевич, года два надо трудиться. Вениамин Андреевич, давайте на «ты» – по-простому, без церемоний.

– С удовольствием, Коля. Давно хотел предложить, а то как-то неловко. Но где же ты находил подлинные работы?

– Венечка, мне Левитанов и Репиных рисовал один мой знакомый – его за пьянство выперли из Суриковского. Так вот, после того как что-то намалюет, он сверху заново грунтует полотно, а затем делает какой-нибудь пейзаж.

– А в чем секрет?

– Дело в том, что я коллекционерам представлялся таможенником. Якобы мы на границе задержали партию картин великих мастеров, которые хотели вывести за кордон под видом обыкновенной мазни. Теперь таких проходимцев хватает. Но если знающий человек аккуратно уберет верхний слой, то… получит настоящего Айвазовского.

– И верили?

– А как же иначе? Если прятали, значит было что прятать.

– А когда смывали, не догадывались?

– Веня, в том-то и дело, что разделить два слоя очень непросто.

Обязательно подпортишь нижний, затем приходится его подправлять. Конечно, подлинность немного страдает. Но для покупателя это не важно. Главное, он-то уверен, что обладает шедевром, и со временем обязательно внесет его в реестры и каталоги – картина приобретет официальный статус. Для этого и существуют покупные эксперты. Доверие друг к другу – прежде всего.

– Без доверия в наших делах никак, – согласился я.

– Правильно говоришь.

Мое дело продать, а уж дальше пусть сами занимаются. Но бросил я это занятие, – неожиданно сказал Градополов.

– Почему?

– Не в моем характере. Очень уж хлопотно. Клиенты попадаются осторожные. Сто раз, подлец, приценится, двадцать раз, сквалыга, начинает торговаться. Сил моих нет наблюдать, как он не хочет расставаться с деньгами! И видит наживку, и боится заглотить. Недоверчивая это публика – любители живописи. Так что я поменял специальность.

Градополов широко улыбнулся, отчего его усики разъехались до ушей.

Сразу стало понятно, что его новое занятие намного лучше прежнего.

– И чем теперь, если не секрет, занимаешься?

– Давай еще по одной, – Градополов плеснул в стаканы коньячку и добавил, – донжуанствую потихоньку, работаю кочевым женихом.

Я едва не поперхнулся от услышанного.

– Это, Венечка, намного интересней, – улыбаясь, продолжил Долгополов. – У меня ведь теперь двадцать домов. И в каждом из них меня ждут не дождутся.