Всё, что мы обрели

Я заметил, что ее светлые волосы убраны назад в тугой пучок, хотя некоторые мягкие пряди уже освободились от резинки и шпилек, которые удерживали их на месте.

И тут, словно почувствовав меня, она повернулась.

Она сделала это медленно, очень медленно. Я стоял неподвижно посреди зала. Мы встретились взглядами. Молча смотрели друг на друга, и я чувствовал, как все вокруг нас исчезло: голоса, люди, мир. Затем я сделал шаг вперед, почти не осознавая этого, как будто что-то тянуло меня к ней. И еще один. И еще. Пока не оказался перед ней.

Лея не сводила с меня глаз: дерзкий, опасный, жесткий взгляд.

Я затаил дыхание. В горле стоял комок. Мне хотелось что-то сказать, черт, что угодно. Но что можно сказать женщине, которая дала тебе почувствовать все, пока ты не вырвал ее сердце? Я не мог найти слов. Мог только смотреть на нее, и смотреть на нее так, словно она собиралась исчезнуть с секунды на секунду и мне нужно было сохранить этот образ в голове как можно четче.

Я смотрел на изгиб ее шеи. На ее дрожащие руки.

На ее рот. На этот рот.

Как раз в тот момент, когда я нашел в себе мужество постараться подать голос, женщина рядом с ней вдруг повернулась и крепко взяла Лею за руку.

– Пойдем, мне нужно познакомить тебя с некоторыми людьми.

Она бросила на меня последний пронизывающий взгляд, прежде чем удалиться в другой конец комнаты. Я был почти благодарен за вторжение, потому что… мне нужно было взять себя в руки.

«Дерьмо». Все пошло наперекосяк.

Я беспокойно переместился, посмотрев на некоторые картины, пытаясь успокоиться.

Прошел в следующий зал. Здесь был потенциал, в некоторых работах больше, в других – меньше. Я сосредоточился на этом, на их анализе, чтобы не думать о ней, о том, что она всего в нескольких шагах от меня и что я не совсем уверен, что ей сказать.

Я застыл на месте, когда увидел их. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы прочесть имя и понять, что они принадлежат Лее, потому что эти мазки я мог бы узнать где угодно. Не помню, как долго я стоял и смотрел на эти три картины, но, ощутив ее присутствие рядом с собой, я вздрогнул и резко вдохнул.

– «Любовь», – прошептал я название композиции, и мне показалось ироничным, что это было первое слово, которое я в итоге сказал ей после трех долгих лет отсутствия. – Боль. Тоска. Надежда.

Мы оба не отрываясь смотрели на полотна.

– Очень чутко, – прошептала она тихо, едва слышно.

Я испытал какое-то давление в солнечном сплетении и приложил руку к груди. Я заморгал.