Всё, что мы обрели

Вторая была горько-сладкой: некоторые светлые мазки были полны решимости, а другие – более приглушенными, как будто поглощенными самим холстом. Ностальгия.

Третья была светом. Но светом настоящим, с его тенями. Надежда.

У них не было отдельных названий. Я назвала все три вместе «Любовь».

Краем глаза я посмотрела на Лэндона и подумала, поймет ли он их смысл. Однажды, когда мы были еще просто друзьями, я попросила его рассказать, что он видит на картине, которую я ему показала, но он не смог разобраться в запутанных линиях.

Начали прибывать посетители. Я чувствовал себя спокойнее, когда комнаты заполнялись и вокруг меня раздавались голоса. Мои друзья появились чуть позже, и Лэндон оставил меня наедине с профессором Мартин, чтобы мы поговорили, пока он проводил друзей в соседний зал.

– Два человека уже спрашивали о них.

– Правда? Кому может хотеться?..

– Иметь что-то из твоего? – перебила меня Линда. – Ты поймешь.

Я нервно потирала руки, когда к нам подошел помощник директора галереи и завязал разговор с моей преподавательницей. Я стояла между ними, не зная, что сказать или сделать. Я не решалась выйти в другую комнату, чтобы взглянуть на реакцию посетителей, рассматривающих мои картины; я боялась.

Я глубоко вздохнула, потому что худшее было позади.

И тут я почувствовала его. Не знаю как. Прямо кожей. Телом. Сердцем. Сколько требуется ударов сердца, чтобы узнать человека? В моем случае понадобилось шесть. В течение двух первых я была парализована, как в тот момент, когда кажется, будто мир внезапно затихает. Еще три удара я решалась повернуться, потому что сделать это было страшно. И один… только один, чтобы наткнуться на эти голубые глаза, которые будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

А потом я не двигалась.

Наши взгляды медленно сплелись.

И началось головокружение. Словно падение в пустоту.

13. Аксель

Я не собирался с ней пересекаться, но увидел ее сразу же, как только вошел в галерею. У меня перехватило дыхание, будто резко ударили в живот. Лея стояла спиной ко мне. Я вспомнил, как целовал ее в шею, прежде чем обнять, когда мы готовили ужин на кухне; или на террасе, когда я подходил к ней сзади.