Проклятый единорог

Внезапно Селену осенило, что она уже несколько минут молча пялится на правителя соседней страны. Опомнившись, она присела в приветственном реверансе. Одри ответила тем же и с ласковой улыбкой пожала девушке руку.

– Я очень рада нашему знакомству, принцесса, но мне жаль, что повод для него настолько печальный. Я знаю, какое несчастье постигло вашу семью. Позвольте выразить моё искреннее сочувствие.

Девушка растерялась. Слова королевы звучали так, словно кто-то умер, а между тем Герой просто заболел. Это больше походило на временные неприятности, но уж никак не на «несчастье» и «настолько печальный повод».

– Мне тоже несказанно приятно наше знакомство, ваше величество! – отозвалась Селена. – Мы очень надеемся, что с вашей помощью мой брат скоро поправится.

Эллис метнул в её сторону недовольный взгляд:

– Дочь моя, не стоит так торопиться. Всему своё время.

Принцесса поняла, что оплошала. Её слова определённо шли вразрез с этикетом дипломатических приёмов. Ей следовало сперва предложить гостям чаю, занять их светской беседой, позволить отдохнуть после долгой дороги и лишь потом переходить к главной теме визита.

Но Одри отнеслась к словам своей новой знакомой добродушно. Она вновь улыбнулась и ободряющим тоном произнесла:

– Я тоже очень надеюсь, что мы сможем вам помочь.

Тем не менее первым делом делегация отправилась вовсе не в покои принца, а в столовую. Возмущение мешало Селене сосредоточиться на разговоре, поэтому она приняла мрачный вид и молча сидела за столом, не притронувшись ни к чаю, ни к сладостям.

Когда гости наконец отдохнули, их сопроводили к больному. У дверей его покоев вся процессия остановилась, и королева Одри обратилась к Эллису и Селене:

– Если вы позволите, мы бы хотели сперва остаться с принцем наедине.

Принцесса нахмурилась, не понимая, чем может помешать их присутствие в комнате. Но король кивнул и, пригласив эссендорцев войти, закрыл за ними дверь. Спустя мгновение из покоев вышла Дев, которую, очевидно, тоже попросили удалиться. Она отошла в дальний конец коридора и стала с нарочитым интересом рассматривать портреты на стенах. Все особенно ценили Дев за её деликатность.