Тот, кто срывает цветы

– Тебе придется некоторое время провести в больнице. Я привез тебе кое-какие вещи, но говори, если понадобится что-то еще, хорошо?

– Я останусь здесь на праздники?

– Не знаю. Давай не будем загадывать?

– Я хочу домой.

– Знаю, но придется потерпеть. Ты не будешь здесь один. Я буду с тобой.

– Тогда привези мне завтра Оливера Твиста.

– Обязательно.

«Приключения Оливера Твиста» были прочитаны мной уже дважды, но отчего-то в тот момент именно эта книга пришла мне в голову. Может, все дело было в том, что я всегда читал ее во время рождественских праздников.

– Утром здесь будут полицейские и журналисты, – сказал отец после короткого молчания. – Тебе придется ответить на некоторые вопросы. Я был против, но это необходимая процедура, потому что ты ценный свидетель.

Мне вновь стало дурно.

– А охранники? Они в порядке?

Я вдруг осознал, что так и не помог тому мужчине. Он мог не справиться с приступом в одиночку. Я вспомнил разноцветную открытку на его столе и зашмыгал носом.

На лице отца отразилось волнение. Он только покачал головой.

– Этого я не знаю, Лео.

В ту же секунду я понял, что он соврал мне.

3

Утром, как и сказал отец, нагрянули полицейские. Потянулась череда выматывающих вопросов. А что это я делал в том коридоре? Бежал за ингалятором. Почему вообще поехал с отцом? Потому что чувствовал себя одиноко. Делал ли я что-нибудь, что могло помочь Ванденбергу выбраться? Нет, не делал.

Люди в форме сверлили меня взглядами, тщательно записывали все мои слова до тех самых пор, пока мне не стало плохо.

– Давай-ка еще раз, – сказал один из них, – ты натолкнулся на него в коридоре, а потом…

– Что, простите?

– Что случилось, когда ты встретился с Ванденбергом?

Снова этот вопрос.

– Я же уже говорил, – забормотал я, – он ударил меня, и я потерял сознание.

Полицейский – мутные серые глаза, пальцы в никотиновых пятнах – склонил голову и сделал еще пару пометок.

– Хорошо, Лео, отличная работа, – он вдруг улыбнулся мне.

После допроса я лежал в кровати и рассыпался, падал сквозь трещины в другую реальность – сухую и беспощадную. Я все боялся, что сказал что-нибудь не то, боялся, что на самом деле в том коридоре была камера, которая в скором времени откроет окружающим глаза на мою ложь. Сказать правду сразу мне мешал страх. Я боялся наказания, боялся, что у отца будут проблемы из-за меня.

Очень быстро я понял, что отец винит себя.