Настоящее в тебе…

Знаешь, что я скажу тебе, Алек, – спокойно продолжил он, – твои игрульки могли прокатить лишь в обществе твоего отца, но со мной…

Я не дал ему закончить. Гнев разбудил во мне желание убить его. Он опять начал тыкать мне в нос своими проклятыми деньгами и положением в обществе, не забыв при этом всучить в разговор моего отца.

– А знаешь, что я тебе скажу, – я опустил голос до самого низкого предела, – если бы утонуть в бассейне было моим единственным спасением от такого идиота, как ты, то я бы немедля это сделал.

– Лекс, успокойся, – робко произнесла мама.

– Останови машину! – возмутился я.

Но Тео только прибавлял скорости. Было такое ощущение, что он что-то обдумывал и ушел в себя, не чувствуя происходящего вокруг. Господи, если так пойдет и дальше, то он убьет нас.

– Тео. – Мама коснулась его руки, и он словно очнулся и сбавил скорость. Спустя секунд десять он притормозил у обочины.

– Вали, – отрезал он.

Я фыркнул и вылетел из этой дорогой коробки. «Мазда» отчима стремительно отчалила, а я показал язык. Да, парни в моем возрасте показывают средние пальцы, а я язык. Странный я ребенок.

Я взял в руки телефон и набрал Макса. Гудок… два гудок… пять гудок… Я уже хотел сбросить трубку, как мне ответил приятный голос девушки:

– Если бы не твоя фотка, я бы не поняла, кто записан у Макса под именем «Засранец».

Я сразу узнал голос Миа и закатил глаза.

– Я действительно так записан? – спросил я, хотя мне было неинтересно.

– Нет, она врет, – перехватил трубку Макс. – Как прошел ужин в логове врага? – жизнерадостно спросил он.

– Плохо, – простонал я.

– Что случилось? – Его голос сразу переменился с веселого на беспокойный.

– Я стою посреди дороги в девять вечера. В одежде мистера Вульфа. За мной плетется какая-то псина уже минуты три, и да, мне негде ночевать.

– Что произошло?

– Слушай, я могу переночевать у тебя? – спросил я.

– Да, конечно. Мне приехать за тобой?

– Не стоит. Тут недалеко. Расскажу все по прибытии. И да, твоя мама будет против дворняги?

– Что? О чем ты? – Я слышал в его голосе недоумение.

– Я про ту собаку, что плетется за мной. Она вся тощая и грязная. Мне ее жалко, – простонал я и посмотрел на собаку.

У нее были видны ребра, и я не мог пройти мимо.