Возвращение блудного сына

И это у него часто получалось.

Хотя Платон никогда не читал Надежде курс лекций по правилам культурного поведения и общения, и даже не выказывал ей своих претензий по поводу различных проявлений хамства и нарушений этикета с её стороны, а также несоблюдения ею правил русского языка, – он стал замечать, что Надежда постепенно стала в чём-то исправляться. А то даже и прогрессировать в этом.

Она, например, перестала огрызаться на сотрудников:

– «Ты, что, дурак?!».

По-видимому, произошли и другие, сразу незаметные в её поведении, изменения.

Произошли они и в поведении Ивана Гавриловича Гудина по отношению к Платону Петровичу Кочету.

Со своими шуточками он стал теперь опять частенько апеллировать непосредственно к Платону Петровичу, с удовольствием выслушивая и его комментарии.

А иной раз, услышав очередную шутку коллеги, он сразу принимался творчески, но иногда неуклюже, допуская литературные ляпы, развивать её.

В такие моменты Платон вполголоса ненавязчиво поправлял коллегу.

Как всегда, во время очередной перегрузки большого количества коробок с льняным маслом с чкаловской машины на минскую, без умолку громко, как сорока, трещавший Иван Гаврилович, на этот раз споткнулся о валявшуюся в кузове картонку, и, чуть не выронив коробку, от усердия издал специфический звук.

– «В здоровом теле – здоровый… пук!» – тут же нашёлся он.

– «Во всём виноваты неровные дороги!» – предусмотрительно поддержал старика Платон.

Благодарно посмотрев на того, Гудин сразу нашёлся, тут же заметив про плохие дороги, периодически подвозившему груз на своей машине, Алексею Ляпунову:

– «Лёш! Ты теперь смотри коробки осторожней вози на своей машине! Там ведь кругом «выебоены»!».

Не поняв причину усилившегося смеха окружающих, Иван Гаврилович продолжал шутить, как ни в чём не бывало.

Со временем, перейдя на тему их начальницы, он заметил Ляпунову, что надо бы у неё взять денег на «Маршрутку».

– «Не забывай! Курочка клюёт по зёрнышку!» – объяснил старый свою мудрость молодому.

– «А наш петушок клюёт по два!» – ему же уточнил почти на ухо, проходивший мимо Платон.

После обеда, частично делясь происшедшим при перегрузке с Надеждой, он вдруг услышал от неё неожиданное:

– «У Ивана Гавриловича есть ораторские способности!».