Настенька

Подойдя ближе к столу, за которым сидел старший сын старосты, я нагнулась над его записями. Неровные странные и пляшущие во все стороны буквы, отдаленно напоминающие русский алфавит, складывались в мудреные путанные слова. Мне потребовалось раз десть пробежать по строчке взглядом, чтобы уловить смысл написанного.

– Здесь написано, что я отдала вам два тулупа, но их три, как и пар сапог тоже, – хмуро посмотрела я на старшего Колобова.

– Однако. И читать научилась, и считать, – негромко усмехнулся староста.

А его сын злобно хмыкнул:

– Не иначе, черти в гробу научили, – зло прищурился он на меня, а затем его взгляд сменился какой-то странной заинтересованностью.

– Ладно, не будем бога гневить, – махнул рукой Трифан, – Ванька, Никитка, снесите ей полагающееся, а то ещё пойдет молва по сёлам, что Колобовы сироту обидели.

Дважды говорить не пришлось. И уже через пятнадцать минут двое сыновей старосты, нагруженные тяжелыми мешками, входили в мою избу. Младший Колобов, быстро скинув с себя поклажу, тут же выскочил на улицу, попутно осенив себя крестным знамением.

Иван странным взглядом окинул мой дом, затем перевёл его на меня и долго и в упор разглядывал, отчего мне стало ощутимо не по себе. Видимо, он хотел что-то сказать, но внезапный окрик его младшего брата его становил:

– Вань, не надо, пойдём, – послышалось откуда-то с улицы. На это старший Колобов только хмыкнул, прошипел что-то злобное сквозь зубы и вышел. Я же, после его ухода, бросилась запирать входную дверь на тяжеленный кованный засов.

Что меня так насторожило во взгляде этого парня? И вроде бы не было в нем ничего пугающего. Парень, как парень, ничего особенного. Но я отчего-то знала, что его надо остерегаться. Откуда возникло в моей голове это понимание, я бы ответить не смогла, но почему-то была в этом уверена.

И только сейчас мне пришла в голову светлая идея расспросить своего домового о местных обитателях.

– Ванька? Ванька Колобов – парень дурной, – покачал головой Казимир на мой вопрос о сыновьях старосты, – А вот младший, Никитка, добрый, беззлобный мальчишка.

– В тихом омуте черти водятся, – угрюмо произнесла я.

– Очень может быть, – согласно качнул головой домовик, – Однако за младшим худого я не слыхивал. А вот старший, тот да. В прошлую осень над Дарьиной старшенькой дочерью чуть не снасильничал со своими дружками.