Настенька

Н-да, 1050 год от рождества христова, православие только-только закрепилось на земле русской, но видимо языческие обычаи и традиции ещё не утратились и не забылись, и возможно где-то ещё теплились капища древних богов.

Спустя пару часов, я шла по темной улице и тихо напевала:

– Ой мороз, моро-о-з, не морозь меня. Не моро-о-зь меня-а-а-а, моего коня!

Вдруг, откуда ни возьмись рядом со мной закружился снежный вихрь, и словно подпевая моей унылой песенке, так и вился рядом, провожая меня до самого дома.

Мне было так залипательно смотреть на это небольшое, сверкающее белыми хрусталиками снега, торнадо, что я никак не могла остановиться петь. Так и продолжала выводить заунывные ноты грустной песни, заворожено глядя на разросшийся вихрь.

– Явилась, не запылилась, – раздалось беззлобное ворчание домового, когда я чуть навеселе вошла в избу, – Гости к тебе, хозяйка. Дозволишь впустить?

– Гости? – удивленно переспросила я, отчетливо припоминая, что ни по пути к своему дому, ни рядом с ним, я не встретила ни души, – Зови, – заинтересованно ответила я, снимая с себя заснеженный тулуп и пуховый платок.

Дверь скрипнула, и в избу прошмыгнуло что-то небольшое и тёмное. Затем это нечто разделилось на два небольших сумрачных пятна, обретая цвет и форму. И вот, не прошло и минуты, как передо мной стояли два небольших человечка. Один был очень похож на Казимира, такой же рост и борода, правда более седая, да одежда немного другая. Второй гость также оказался сед, но его длинные волосы доходили чуть ли не до самого пола, ноги оказались босыми, а на тело была лишь намотана какая-то простыня.

Так, это ещё что такое? Не хватало мне тут ещё стриптиза от местной нечисти. А то, что передо мной очередные её представители, я была в этом уже абсолютно уверена.

– Не прогневайся, навьюшка, – обратился ко мне чужой домовик с поклоном, – Мы из дома Радовых. Меня Тихоном зовут, а этого банника Ведогором кличут. Прослышали мы от Лукьяна и Казимира, что новая ведьма в наших землях объявилась.

Так мы к тебе за помощью.

Новая ведьма? Это ещё что за новости?

– А я-то тут при чём? – с недоумением уставилась я на них.

Чуть откашлявшись слово взял банник:

– Лесная нечисть озорует, совсем продуху мне, старому, не даёт, в баньке моей безобразничает, выжить меня пытается, – сокрушенно вздохнуло существо, а потом с печалью добавило, – На прошлой седьмице хозяйка моя чуть не угорела. Я глянь, а в баньке-то задвижка задвинута.