Ученик архитектора

Вокруг, куда ни глянь, вздымались грозные темные волны. Море забавлялось с кораблем, подобно злобному великану. В мгновение ока Джахан промок до нитки, голова у него закружилась от качки, и он судорожно вцепился в перила, опасаясь, что его смоет волной или унесет ветром. Найти капитана оказалось нетрудно. Его громовой голос, отдающий приказы, разносился по всему судну. Джахан подбежал к нему, схватил за локоть и принялся умолять спуститься вниз и убедить своих людей пощадить слона.

– Матросы испуганы, – ответил капитан.

– Неужели вы позволите им выбросить Чоту за борт? И меня вместе с ним?

Капитан удивленно воззрился на мальчика.

– Ты-то здесь при чем? – бросил он. – Ты останешься на корабле. А от слона мы избавимся. Но убивать его никто не намерен.

– Выбросить Чоту за борт – это и есть убийство.

– Слоны умеют плавать.

– Но не в такую же погоду!

Джахан едва сдерживал слезы. Неожиданно в голову ему пришла новая мысль, и он ощутил проблеск надежды.

– Как вы думаете, султан Сулейман похвалит вас, узнав, как вы поступили с подарком, который послал ему шах? – спросил мальчик.

– Разгневанный султан не так страшен, как разгневанное море, – отрезал старый моряк.

– Вы говорите, что белый слон на борту приносит несчастье! – не сдавался Джахан. – Но убить его – значит навлечь на корабль несчастье еще более страшное.

– Я же сказал, никто не собирается убивать твоего слона, – пожал плечами капитан.

Он указал на одну из шлюпок. Джахан и подоспевший к тому времени на палубу Гураб ошеломленно переглянулись.

– Прыгайте оба! – распорядился капитан.

– Я не собираюсь обрекать себя на гибель из-за этого проклятого слона, – пробормотал Гураб. – Плевать я на него хотел.

– Ясно… – Капитан повернулся к Джахану.

Мальчик понимал, что времени на размышления у него нет, тем более что от испуга он лишился способности соображать. Решение пришло само собой. Не говоря ни слова, он прыгнул в шлюпку.

– Это похоже на одну из притч о мудром царе Соломоне, – изрек капитан. – Как-то раз к нему пришли две женщины и привели ребенка, причем каждая из них утверждала, что именно она и есть его родная мать. Царь велел обеим взять малыша за руки и тянуть в разные стороны.