Ученик архитектора

 – В придворном зверинце полным-полно всякого зверья, но слона, да еще белого, у султана никогда не было.

– Как вы думаете, султан его полюбит?

– Полюбит? Да он наверняка позабудет о слоне, едва взглянув. У правителя есть дела и поважнее. А вот султанша… – Тут чиновник осекся, не договорив, и вперился глазами вдаль.

Проследив за его взглядом, Джахан увидел впереди, на высоком холме, скопище громадных зданий. Факелы, горевшие на их стенах, мерцали в сумерках, многочисленные ворота были плотно закрыты, словно уста, хранившие секреты.

– Это и есть дворец? – благоговейно выдохнул Джахан.

– Да, это дворец, – ответил чиновник так гордо, словно дворец принадлежал его отцу. – Перед тобой сераль, обиталище владыки Востока и Запада. Смотри, какая красота.

Но мальчик и так смотрел во все глаза.

«Наверное, все покои там обиты шелком и парчой, – подумал он. – А потолки такие высокие, что эхо многократно повторяет людские голоса. Султанша так красива, что на нее больно смотреть, и с ног до головы увешана огромными бриллиантами, каждый из которых имеет собственное имя, звучное и нежное».

Подвода проехала мимо Имперских ворот. Суровые лица стражников, стоявших у ворот в карауле, остались непроницаемыми, словно они видели белых слонов каждый день. У Средних ворот, с обеих сторон украшенных остроконечными башнями, подвода остановилась. Джахан и его спутник спрыгнули на землю. В нос мальчику ударил резкий запах гниения. Оглядевшись по сторонам, он увидел у стены виселицы и похолодел.

– Предатели, – процедил чиновник и презрительно сплюнул.

– Но какие злодейства совершили эти люди? – дрожащим голосом спросил Джахан.

– Я же сказал, их покарали за предательство. А может, и за что-нибудь другое. Например, за воровство. Так или иначе, парень, будь уверен: ни один проступок не остается здесь безнаказанным.

Голова у Джахана шла кругом, когда он на дрожащих ногах вошел в ворота. Впереди виднелись колонны здания столь колоссального, что мальчик рядом с ним чувствовал себя жалким и ничтожным. Язык у бедняги от страха прилип к гортани, щеки побелели. Больше всего ему хотелось немедленно удрать, со всех ног убежать отсюда. Но поскольку он не мог бросить слона, оставалось лишь положиться на милость судьбы.