Ученик архитектора

Стоит проглотить хотя бы кусочек, и ты тоже станешь неверным. А вон в той лавке торгует еврей. Он продает цыплят, но сам не может убивать птиц и нанимает для этого работника. А этот малый в овечьей шкуре на плечах и с кольцами в ушах – торлак. Святая душа, как считают некоторые. А по мне, так просто бездельник и ничего больше. Посмотри-ка, а вон там янычары. Их очень легко узнать, ведь им запрещено отращивать бороды, так что у них только усы.

Головы мусульман венчали тюрбаны, евреи носили красные шапки, а христиане – черные.

Арабы, курды, казаки, татары, албанцы, болгары, греки, абхазы, армяне, грузины, черкесы… Их тени на мостовых пересекались и сливались, но каждый из них ходил своим путем.

– В этом городе живет семьдесят два народа, точнее – семьдесят два с половиной, – пояснил чиновник. – У каждого свой квартал, и пока все соблюдают границы, в Стамбуле царит мир.

– Вы сказали: семьдесят два с половиной. А как это – половина народа? – полюбопытствовал Джахан.

– Да я имел в виду цыган.

Это бродячее племя, которому нельзя доверять. Им запрещено ездить на лошадях, так что они передвигаются исключительно на ослах. Жениться цыганам тоже запрещено, но они все равно плодятся как кролики. У этого сброда нет ни стыда ни совести. Если увидишь где-нибудь свору этих вонючих оборванцев, беги от них со всех ног.

Джахан кивнул, твердо решив держаться подальше от представителей этого ужасного племени. День меж тем догорел, последние лучи заката погасли, стали сгущаться сумерки.

Улицы опустели, дома на них встречались все реже.

– Прежде чем показывать султану слона, надо привести его в порядок, – сказал мальчик. – Подарок великого индийского падишаха Хумаюна должен иметь надлежащий вид.

Чиновник удивленно вскинул бровь:

– Ты что, парень, не знаешь? Твой падишах теперь уже не падишах.

– Что вы имеете в виду, эфенди?

– Да то, что, пока ты болтался в море, твоего Хумаюна сбросили с трона. Теперь он больше не правит Индией. По слухам, все, что у него осталось, – жена да пара верных слуг.

Джахан прикусил губу. Какая участь ожидает слона теперь, когда правитель, пославший его в дар, стал никем? Если султан Сулейман решит отослать его обратно, несчастное животное умрет на корабле.

– Чота не переживет еще одного морского путешествия, – прошептал мальчик, едва сдерживая слезы.

– Да не расстраивайся ты понапрасну. Никто не собирается отправлять эту скотину обратно, – успокоил ребенка чиновник.