Конец мрачности

Но справедливости ради стоит отметить, что и у моего «бывшего костюма» не было сил, чтобы пойти в контрнаступление. Нашла коса на камень…

– Бон… малыш… я немного… отдохну… – пробормотал Рюгус и, зажимая рукой кровоточащую рану, с огромным трудом поднялся на ноги. – Рейнгейт… я правда… не желал тебе смерти… жаль… что ты не смог… жить вторым.

Бог Контроля начал падать, выставив перед собой руки. Он вошёл в спину Бону, точно ныряльщик, прыгнувший с вышки в водную гладь. Мой бывший костюм взмахнул трезубцем и откинул своего противника назад.

– Значит, ты не просто Адепт? – скривился Рейнгейт. – Он решил сделать для себя сосуд. Как это омерзительно. Недостойно верховного бога.

– Великий полагает, – ехидно ухмыляясь, произнёс Бон, вертевший в руках трезубец, – что такие понятия, как «достойно» или же «честно» – лишь глупые ограничения для самих себя, придуманные людьми. Для тех, кто стоит выше людей, неуместно использовать их. Ты считаешь себя верховным богом, но какой же ты верховный, раз мыслишь категориями смертных? Ты такой же, как и они, просто живёшь чуть дольше.

– Не учи меня, – прошипел Рейнгейт, – жалкий человечишка, проживший лишь мгновенье и возомнивший себя равным богам!

Как и раньше, Бог Всех Королей вскинул к небу свой меч. Как и раньше, в него ударил радужный луч.

Вот только Бон не собирался просто стоять и смотреть на своего противника. Бон сделал то же самое, луч разделился и второй его «хвост» ударил в трезубец.

Напитавшись энергией, бог и человек, внутри которого засел другой бог, бросились в бой.

В тришуле Бона было сконцентрировано больше энергии, чем в мече его противника. Ну ещё бы, ведь Бон сражался не один, Рюгус неимоверно усиливал и без того могучего Адепта.

Меч Бога Всех Королей оказался разрублен, и три лезвия, пробив доспех, вонзились в сердце Рейнгейта.

Тот закашлялся, поднял полные ненависти глаза на своего противника, схватился рукой в латной перчатке за древко и…

Умер…

Бон стряхнул тело бывшего верховного бога со своего трезубца, как какой-то мусор. Посмотрел на него надменно и придавил павшего противника тяжёлым сапогом.

Тело Рейнгейта замерцало и начало медленно впитываться в подошву Бона, пока полностью не исчезло.