Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

Обычно этот оттенок нивелируют, добавляя другие присыпки… Но у нас был отличный повод сэкономить – тёмный цвет прекрасно маскирует множество сочленений и заплаток – ведь мы собирали своё судно сразу из трёх кораблей.

– Отличный получился баркас, – хмыкнул я.

– Баркас? – наконец посмотрел в мою сторону Кевин. – Слишком большой для баркаса.

– А ты можешь квалифицировать наш уникальный корабль как-то иначе, профессор? Нет? Значит я, как владелец, капитан и создатель, нарекаю его баркасом. Баркас «Франки-Штейн»! В честь артефактора из древних легенд, который пытался создать живой корабль, а затем сделал корабль из самого себя.

Я патетично поднял указательный палец вверх.

– Ха-ха, – схватившись за живот, засмеялся профессор. – Смешная шутка, капитан Лаграндж.

– Я нисколько не шутил, – ответил я.

Он прекратил смеяться и уставился на меня изумлённым глазами, а затем вновь залился хохотом.

А я просто смотрел на него и улыбался.

– Спасибо, – выдохнул Кевин спустя минуту. – Я отлично провёл время.

Сжав кулаки, я прикрыл глаза.

Я не предлагаю присоединиться к себе тем, кто всё равно откажется.

Но…

В тот момент я проиграл своим чувствам и быстро сказал:

– Поплыли с нами, профессор. За Франки-Штейном нужен глаз да глаз. Вы нам очень пригодитесь. А мы будем очень рады, если вы присоединитесь. Я буду очень рад.

Наши взгляды встретились.

– Я не могу… Я слишком стар для этого, капитан Лаграндж. У меня семья, дети… Я… Прошу, не искушайте меня! Когда-то я пообещал себе, что как офицер я буду выходить в море лишь на Лудестии. И я не хочу отказываться от своих слов.

– Вот как, – усмехнулся я. – Что ж, на том и порешили.

* * *

Пристань бурлила. С верхней палубы Франки-Штейна Марси видела, что проводить их в путь собралось едва ли не полгорода.

А затем совершенно внезапно гвалт начал стихать. Через несколько секунд город будто бы и вовсе погрузился в тишину, нарушаемую лишь плеском волн да криками чаек.

И размеренным цоканьем каблуков о деревянную пристань.

Фигура капитана поражала одновременно величественностью и расслабленной беззаботностью. Он шёл, не обращая внимания ни на кого, держа в руках бутылку рома.