Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

– Теодор, если с моей дочерью что-нибудь случится, ты очень сильно об этом пожалеешь, – властно проговорила она.

– Мама! – попыталась было возразить Марси.

– Цыц, пигалица! Не с тобой говорю, а с твоим капитаном.

Я вновь посмотрел в карие глаза Мэри Кэролайн.

– И буду относиться к вашей дочери, как к своей, – ровным тоном произнёс я. – И, если понадобится, отдам за неё жизнь.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полнейшей тишине, затем женщина медленно кивнула:

– Я запомню твои слова.

А после этого она раскисла и принялась бить Лагранджу в грудь кулачками:

– Саша! Твой сын страшный и невоспитанный! Фу таким быть! Фу! Это ты виноват, что он такой! Держись у меня! Ух!

Ей явно надо спустить пар. Надеюсь, не пробьёт грудину моему приёмному отцу.

– Старший помощник, за мной, – я перевёл взгляд на Марси. – Обрадуем команду.

* * *

Две недели пролетели незаметно. Мы с Починкко жили на территории верфи, поэтому с озлобленными горожанами почти не пересекались.

А те, в свою очередь, успели подуспокоиться – восстановительные работы на средства первых людей города, среди которых наибольший вклад внесли губернатор и Лаграндж, делали своё дело.

Но все понимали, что лучше нам наконец-то выйти в море. Благо, судно было наконец готово.

– Фух… – смахнул пот с лица Кевин Рассел – сейчас профессор Морской Академии, а в прошлом старший плотник-артефактор на моей любимой Лудестии.

– Очень содержательно, профессор, – усмехнулся я.

Мы стояли в чистовом доке и глядели на творение рук наших. Конечно, работали не только мы вдвоём – нам помогали плотники с верфи и даже некоторые горожане (из благодарных мне за спасения города) – таскали тяжести либо подкармливали работников. Разумеется, трудилась не покладая рук и вся моя команда – три офицера, Починкко, Джу, и двадцать матросов со спасённого брига.

Но самые отважные… или лучше сказать безбашенные, присоединились ко мне.

– Он… удивителен, – изрёк Кевин, не отрывая взгляда от тёмно-серого корпуса корабля. Такой оттенок он приобрёл из-за тёртого камня «дубового кремния», который я использовал для укрепления корпуса.