Деревянный Меч

– Это легко проверить, – так же негромко ответил Юкенне князь. – Пусть мальчик подойдет.

Кенет отчего-то сразу понял, что подойти он должен не к старому князю, а к постели – туда, где лежал худой юноша с бледной до полупрозрачности кожей и заострившимся лицом.

– Не бойся, – почти шепотом произнес князь. – Если ничего не получится, тебя никто винить не будет. Подойди и возьми его за руку.

Слова князя и выражение его лица странно противоречили друг другу. В голосе слышалась почти лихорадочная мольба – подойди, дотронься, – а взгляд, обращенный к наместнику, яснее слов говорил: «Он мой.

– Ну, что же ты? – прошептал князь.

Кенет подошел, привычно склонился над больным, утер ему пот со лба, боясь оглянуться на князя. Внезапно глаза наместника приоткрылись, губы чуть дрогнули в слабом подобии улыбки.

– Ты… кто? – еле слышно выдохнул наместник.

– Его светлость вызвал меня ухаживать за вами, – без колебаний ответил Кенет.

Привычные слова дались ему легко. Он понятия не имел, как разговаривать с титулованными особами, но разговаривать с тяжелобольными он успел научиться. Услышав этот голос, полный сочувствия, но не жалости, любой поверит: «Болезнь уже отступила, я с ней справлюсь без труда, и этот парень мне поможет». Его уверенность передалась и наместнику. Он снова слабо улыбнулся и закрыл глаза.

– Кажется, я не ошибся, – изумленно прошептал Юкенна. – Пожалуй, он сможет…

Князь молча кивнул; губы его дрожали.

– Что я смогу? – тоже шепотом спросил Кенет.

– Поставить господина наместника на ноги, – ответил Юкенна, ибо князь явно с трудом вновь обретал способность говорить.

– Почему вы так уверены? – растерянно спросил Кенет. Он никогда не имел дела с болезнями, вызванными волшебством.

Князь подошел и положил Кенету на плечо тяжелую руку.

– Мальчик… до твоего прихода он умирал. У него едва хватало сил дышать. А стоило тебе его коснуться, как он заговорил и даже улыбнулся. Никакой ошибки быть не может. Волшебник назвал тебя, и никого другого.

Пока Кенет молча переваривал услышанное, князь Юкайгин вновь овладел собой – или почти овладел.