И я сказал себе «Нет!», или Глиняная дева

Не боюсь показаться нескромным… Мой эксперимент можно было бы считать законченным, если бы не одно «но»… – Он сделал долгую паузу… глубоко вздохнул. – Это «но» тревожит меня и моих коллег. Вот почему мы так долго не раскрывали тайну. Скажу больше – эта тайна превратилась в непосильную ношу, которую я лично не могу больше нести один. И, заручившись согласием руководства, я пригласил вас, ведущих отраслевых ученых, чтобы держать с вами совет. Может быть, сообща мы сумеем найти выход. – Он обвел присутствующих одновременно и торжественным и скорбным взглядом.

Заинтригованные многообещающим вступлением, ученые заверили его в искренней готовности прийти на помощь.

– Фрау Виллер, я вспомнил о вас в первую очередь. – Карагези взял руку немки в свои мягкие теплые ладони, – уповая не столько на ваш ясный ум блестящего ученого, сколько на сердце женщины.

Фрау Виллер была польщена его особым доверием.

– Так покажите же, наконец, то, что вы так долго и упорно от всех нас скрывали! – Она ободряюще сжала его руку.

– Дорогие мои товарищи и господа! Вы напрасно торопите меня. Я и не собирался интриговать вас. Все вы давно имеете возможность лицезреть уникальный плод наших трудов.

Ученые озадаченно переглянулись: не вздумал ли Карагези подшутить над ними? А тот выдержал эффектную паузу, шагнул в сторону от окружавших его гостей и широким жестом указал в дальний конец помещения:

– Прошу вас!

Взгляды всех обратились к сладко спящей в уголке девушке.

– В… вы… вы хотите сказать?… – пробормотал нетерпеливый испанец.

– Да. Именно это я и хочу сказать, – улыбнулся Карагези, наслаждаясь всеобщим замешательством.

Ольга и Роман Борисович заняли позиции готовности между девушкой и присутствующими.

– О, нет, – замотал тяжелой головой американец. – Это невозможно. Я, посвятивший всю жизнь генетике, заявляю со всей ответственностью: на сегодняшний день это невозможно.

– Мне удалось овладеть тайной процесса репликации на основе использования рибонуклеиновой кислоты, – перебил его Тернер, краснея от внутреннего напряжения. – Но дальше пойти не смог. Потому что дальше – тупик.

– Простите, дорогой коллега, – сдерживая возмущение, подступился австралиец Калчер, – но это подлог. Другого не дано. Другого быть не может.

– Потому что не может быть никогда? – усмехнулся Карагези.