Пандемия любви

По всей видимости, никому из присутствующих достигнуть означенных высот не удалось, и таинственные купальщицы так и остались скрытыми от наших непосвящённых взоров.

Когда разбрелись последние, самые стойкие гости, а наши благоверные мирно подрёмывали на диване, мы с Валюшкой закрылись в кухне, перемывая высоченные горы посуды и обмениваясь впечатлениями.

– Эх, Марьяшка… – Валька с хрустом потянулась и принялась мечтательно вытирать руки о передник. – Ты только прикинь – тридцатник… Не хухры-мухры, рубеж всё-таки.

– О чём?

– Ну, вообще, о жизни своей.

– Мне о ней, родимой, лучше поменьше задумываться. Зачем себе настроение портить в собственный день рождения?

– Вся ты в этом, энтузиазма ни на грош! – хмурится Валюша, с трудом упихивая в сушилку намытые тарелки. – Перемены тебе нужны, вот что я скажу! Уж какой год толкую, может, всё-таки пора завести ребёночка? Я-то уже двоих успела.

– Вот это точно, – киваю я. – И ему будет обеспечено сытое и счастливое детство, при условии, что мне удастся найти идиота, который согласится обменять пресловутых «Купальщиц» хотя бы на одну пачку памперсов.

– Ладно, чего ты? – пригорюнилась Валюша. – Не заводись. Его уже не переделаешь.

– А я и не пытаюсь.

Тёма эта была заезженная, надоевшая и исчерпала себя довольно быстро. Да и устали мы обе ужасно. Так что на том мы с Валькой отправились мужей расталкивать, чтобы улечься спать.

* * *

Следующий год пролетел просто как пять минут, и к своему тридцать первому дню рождения я пришла с итогом неизмеримо худшим, нежели к предыдущему.

Во-первых, моего мужа окончательно и бесповоротно поглотила неодолимая тяга к горячительным напиткам со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как всякая творческая личность, своему увлечению он отдавался со всей страстью, на какую была способна его пылкая необузданная натура.

Не для весёлости я пью вино, Не для распутства пить мне суждено, Нет, всё забыть! Меня, как сам ты видишь, Пить заставляет это лишь одно.