Значит, война!

Мне многого не нужно было, даже это довело меня до оргазма, я повисла на его руках, скручиваясь в конвульсиях и прижимаясь всем телом к парню, ни сказавшему мне ни одного слова, но доводящего меня до первого в жизни оргазма.

Марко Луккезе. Его имя искрилось неоновой вывеской в моей головке. Я влюбилась, что у нас роман, что я стала героиней романтической истории, но по факту в тот момент самый жестокий человек из всех, кого я знаю, Марко Луккезе, просто поставил на мне свою метку, сделал своей собственностью.

Тогда мне не хватило мозгов рассказать обо всем родителям, может быть им бы удалось меня спасти или увезти на сотню километров от этого монстра. Тогда я лишь прыгала до потолка, считая, что со мной случилось нечто восхитительное – я принимала это как акт любви. Малолетняя дура!

Дьявол с разными глазами пометил меня и сделал своей – я не ошиблась лишь в этом. Марко Луккезе заприметил хорошенькую девственницу, которую хотел оприходовать сам при первом же удобном случае.

Глава 2.

После той странной ласки мы больше не виделись, а Луккезе мне так и не сказал ни слова. У меня все еще была возможность соскочить с поезда и изменить свою жизнь к лучшему. Жизнь побрасывала мне сотню вариантов, как разорвать порочную связь, еще не окутавшую меня своей паутиной намертво.

Мне нужно было думать об учебе, а все мысли занимал ОН и его руки, что могли дарить невероятные ощущения. В моих фантазиях пальцы пианиста раз за разом забирались в мои трусики. Я влюбилась не в человека, а в его притягательный образ, который мне нарисовал девственный мозг, больной дальтонизмом – раз не смог отличить чёрное от белого.

Тонкая тетрадь розового цвета, служащая моим личным дневником, была исписана двумя словами, самыми красивыми из всех, что я слышала – Марко Луккезе. Имя Бога, покорившего моё девичье сердце. И, если внимать слухам в Риме, все девичьи сердца от десяти до пятидесяти…

Он снился мне, ласкал меня, трогал каждую ночь в моих снах. Это сводило с ума.

После праздничного ужина мы больше не виделись, и по факту никогда не заговаривали с Марко. Как бы мой мозг ни источал розовую вату с волшебными единорогами, я все же понимала, что парень использовал меня и оставил в туалете. Видимо, таким образом, он хотел мне продемонстрировать, что такое настоящая «похабщина».

Я никому не рассказала об этом инциденте, чтобы этот случай не навредил папиной карьере. Он не должен платить за мою девичью глупость.