Значит, война!

Его пальцы проходятся по внутренней части бедра, горячим ягодицам. У меня слезы на глазах наворачиваются. – Что же, есть еще один вариант!

Он разрывает платье на две части, оголяя меня и оставляя в одних трусиках. Платье было очень тесным, и чтобы лифчик не выделялся через тонкую ткань, я не стала его надевать.

– Хорошо я переоденусь! – выпалила я. Не хотелось и дальше лежать перед ним в такой унизительной позе. Пусть выходит победителем из этой битвы, если ему так хочется. – Мне не удобно так лежать, отпусти руки! И телефон твой давит!

Перекатываясь сбоку на бок, я пыталась сдвинуть телефон Марко, чтобы он переставил давить мне на живот.

Смех парня подтвердил мои опасения.

Я глупо задергалась от стыда.

– Лилия… Одень, пожалуйста, то бежевое с цветами. Мне кажется, ты в нем будешь очень миленькая…  и туфли вот эти. – Марко выбрал за меня наряд, выпуская из своей звериной хватки.

Парень вышел из моей комнаты и закрыл дверь. Я послушно переоделась, обулась и снова вышла из комнаты. Луккезе одобрительно кивнул и пропустил меня вперед.

Я пообещала себе его придушить, когда он заснет.

Семейный особняк Луккезе поражал своим размахом. Старинный с колоннами и огромным садом перед ним он был краше самого Ватикана, честное слово. Такой красоты я никогда не видела.

– Старайся никому ничего не говорить, будь всегда рядом и веди себя прилично.

– Если я себя так плохо виду и меня стыдно показывать людям, зачем берешь с собой? – попа невыносимо горит после порки. Мне приходится постоянно менять позу в машине, чтобы усидеть на месте.

– Чтобы показать клану. – непривычно серьёзный Луккезе пугает меня, он напоминает мне уже его отца. – Так, все будут знать, что ты под моим покровительством и никто не посмеет тебя тронуть.

Звучало красиво, даже приятно, но я уловила из этого главное – причинно-следственную связь.

– А зачем кому-то хотеть меня трогать? – осторожно спрашиваю Марко, рассматривая подрагивающие ресницы. У него они были очень длинными и пышными, почти женскими.

– Это Рим, ма бэлла. – восклицает Марко с некоторым негодованием. Но я не верю его словам, у меня складывается впечатление, что парень скрывает от меня правду. – Каждый римлянин так и норовит ухватиться за красавицу.