Школьница

– За друга, – ответил он, – ну ладно, мне пора идти.

Я пошла провожать Вика, у входной двери стояла уже одетая Ната.

– Ты куда? – спросила я.

Ей что, совсем не интересно, что со мной было? Как–то она ко всему так спокойно и равнодушно относится. Такое поведение не свойственно для Наты.

– У меня дела появились важные. Я к тебе вечером загляну, ок?

– Эм… ну ладно, буду ждать тебя.

– Пока, – сказал Вик.

– Пока, – повторила я.

Закрыв дверь, я направилась на кухню убирать весь тот срач, наведенный Струновым и Кузнецовым.

– Ты что тут делаешь?! – возмутилась я, глядя на сидящего на полу Матвея.

Про него–то я как раз и забыла.

– Пытаюсь обработать раны от твоего бешеного друга.

– Какие еще раны?

Сенька намного слабее спортсмена Матвея, о каких ранах вообще может идти речь?

– Этот идиот меня поцарапал! Вдруг еще бешенством заражусь.

– Дай, помогу тебе, – я взяла из его рук зеленку и ватную палочку, – показывай свои раны.

Он повернулся ко мне спиной, и я чуть с ума не сошла от желания прильнуть к ней.

Намочив палочку, я принялась обрабатывать царапины.

– Ау! – Матвей визгнул, как маленький ребенок.

– Он тебе чуть родинку не содрал.

Я запоминала каждый нюанс его тела, так как другой возможности лицезреть сию красоту у меня не будет. Его спина фактически без родинок и пятен: только одна, рядом с которой пролетел ноготь Сени.

– Я его убил бы! Во–первых, это семейная родинка, передается она по наследству по мужской линии, а во–вторых, их же нельзя сдирать, я не хочу, чтобы у меня на этом месте рак нашли!

– Успокойся ты, в порядке твоя родинка, –  я нанесла последний штрих зеленкой, – все!

– Спасибо, – сказал он и повернулся ко мне.

Опять мы стояли с ним нос к носу, в миллиметре от поцелуя.

– Не за что, – ответила я, боясь шевельнуться.

Любое мое движение и все, я первая коснулась его губ. Но нет! Я стойкий оловянный солдатик! Хочет поцелуя, пусть сделает сам первый шаг. Прошла доля секунды и его кончик носа коснулся моего. Я почувствовала губами его приятное теплое дыхание. И как велик соблазн… как велик… Но нет, держись до конца, Лиса!

Он сдался первым. Сначала едва коснулся моих губ, затем, поняв, что я его не оттолкну, стал настойчивей. Его ладошки оказались на моих щеках.