Лука

Хищник принюхивался ко мне, испытывал, думал. Внутри него шел монолог, который я никогда не смогу узнать.

– В такой прекрасный вечер так хочется минета. – наконец, сказал он. – Поэтому ты сейчас расстегнешь мои брюки, станешь на колени и послушно постараешься как хорошая девочка. Развяжи ей руки, Захар.

Он был так уверен в себе. Сделал шаг назад. Отпихивая мужчину, как мешок носом дорогой туфли в сторону, чтобы он не мешал. Широко расставив ноги, он зажёг новую сигарету, вдыхая дым, наблюдая, как мне развязывают руки.

Они жутко затекли, и я неловко попыталась ими прикрыть грудь, соски которой от холода слишком порочно таращились в разные стороны. Я стояла на асфальте голыми ногами, ощущая холод исходивший от земли. Словно что-то заметив, один из бриголовых поставил передо мной мои красные туфли, каблук одной из которых был в крови. Меня передернуло, но я послушно обулась, чтобы не застудиться.

Все эти секунды Лука ждал, не торопил и ничего не требовал. Он просто молча давил на меня всей своей звериной сущностью.

– Я лучше сдохну. – прошептала я, давя в себе новый спазм тошноты. -

– Захар. – он неотрывно смотрел на меня, заставляя не прерывать зрительный контакт. – Простимулируй.

Позади меня что-то щёлкнуло, и я поняла, что это пистолет. Мне не нужно было поворачиваться, я чувствовала своим затылком, ощущала дуло, как оно упирается мне в голову. Я сглотнула, не смея даже шевельнуться.

По щекам против воли потекли слезы, и меня пробила не мелкая дрожь, меня забросало из стороны в сторону, зашатало, как пропитого пьяницу, это была истерика. Никогда не думала, что я так отвратительно слаба. Мне было страшно, я хотела жить. Давясь слезами, я, словно во сне, наблюдая за всем со стороны, опустилась на колени, неловко и неуклюже. Слезы застилали обзор перед глазами. На четвереньках я подползла к нему. Мои действия сопровождались только звуком треска фонаря, никто из них не издал ни звука, ни слова – почти полная тишина.

Я пыталась расстегнуть его брюки, но ничего не получалось, пальцы не слушались. И я заскулила, как раненый зверь от страха. Прикрыв руками лицо, я проклинала этот день.

Я услышала звук расстёгивающейся ширинки, а затем властная тёплая рука почти невесомо, но настойчиво взяла меня за подбородок и заставила посмотреть ему в глаза. Я отчетливо увидела в них превосходство, забаву.