Все будет хорошо

Мне становится легко и светло, время стремительно бежит, приближаясь к четырем утра – времени, когда чары начинают терять свои силы. Я сворачиваю лист, скрепляю пергаментом и восковой печатью. Я сожгу его в тот день, когда у Триши все наладится. Я…

Треск пламени свечи и я, резко вскинув взгляд, застываю – прямо в огне, обнаженный по пояс, стоит молодой мужчина. Его темно-синие глаза прищурены, мокрые волосы не портят, скорее подчеркивают мужественную красоту лица, на широкой груди шрам, почему-то не заживший, хотя его там быть не должно… И шрама и мужчины…

О, ччччерт!

***

Меня разбудил голос напевающей что-то веселое Триши.

Подруга крутилась на кухне, наполняя старый покосившийся дом ароматами кофе и гренок, которые будили по сильнее песни.

Стараясь не стонать, я поднялась и села, сжав адски болевшую голову. Как с перепою. С очень сильного перепою. Когда напилась так, что не помнишь событий вчерашнего дня. Но есть одна проблема – я помнила.

Помнила Тришу, бледную, рыдающую, судорожно кутающуюся в окровавленную простынь.

Помнила Стейна Эмитерро, в одних штанах стоящего в проеме двери ведущей в его спальню, и громогласно заявляющего «Хороший пирожочек, смачненький. На всех хватит». Помнила остальных парней из его шайки, плотоядно оглядывающих Триш, и отпускающих шуточки на тему, кто следующий.

– Привет, – Триш вплыла в комнату, – как ты? Мы вчера с тобой явно перебрали в стремлении меня успокоить, да?

Она улыбалась, но ей было больно. Очень больно.

– Слушай, я тут подумала, – подруга поправила непослушные рыже-каштановые волосы, – может… не пойдем сегодня на пары? Отдохнем, там… или…

– Мы пойдем! – жестко ответила ей.

И Триш сникла.

Понимаю, что после вчерашнего ей страшно. А кому бы не было страшно? Но в полицию тут не пойдешь, со Стейном она легла по собственной воле, а группового изнасилования не произошло, потому что появилась я.

Но все это было вчера. А вот сегодня нам идти в университет, где, по разумному размышлению, нас ждут как минимум насмешки и издевательские реплики, а как максимум Стейн с дружками не остановится, и под удар попадет уже не красавица Триш, но и серая мышка вроде меня.

Вот только вчера я несколько нарушила ход событий, так что с разумными размышлениями можно было смело отправляться лесом.

– Никогда не показывай, что тебе больно, – решительно поднимаясь, вспомнила я совет своей матери. – Ни-ког-да. Все будет хорошо, верь мне.