Подстава. Книга третья

И его пальцы, скользнув вниз по запястью, осторожно переплетаются с моими. Почему-то этот жест для меня значит неимоверно много.

– Я чувствую… тебя, – прошептала с улыбкой.

Судорожный вздох и судорожное объятие. А затем тихие слова Эриха:

– Что это было?

– Ты про галлюцинации? – я медленно гладила его ладонь большим пальцем правой руки и была рада, что рука осталась со мной. Реально клевое ощущение. – Так просто, момент из прошлого.

– Херовое прошлое, – высказал он свое мнение.

– Прошлое как прошлое, – я пожала плечами, с облегчением ощущая, как боль уходит.

– Намекаешь, что стоит подумать о настоящем? – Эрих понял сходу. – Что ж, давай подумаем. Ты не могла знать, что смена местоположения браслета даст результат, и потому, в своем предположении ты базировалась на недоверии к словам моей матери. Я прав?

– Эрих, – обняла его двумя руками, устраивая голову на его плече, – знаешь, за что я тебя больше всего люблю?

– За что? – тихий вопрос.

– Ты умный, – чистую правду сказала, – и я тащусь от твоего ума. Вообще, если так подумать, то мужской интеллект адски сексуальная штука. Все, я спать, дальше сам выкручивайся, ты же у нас самый умный.

И на этом я вырубилась.

* * *

Глаза я открыла в спальне, нашей с Эрихом. Рядом пищали датчики, тихо жужжала система контроля подачи жидкостей в капельницу и сидела восторженная Блондя, которая сейчас была жгучей брюнеткой с короткой стрижкой.

На Деране она почти всегда молчала, но сейчас, едва заметив, что я пришла в себя, восхищенно протянула:

– Вот это мужииик!

Не поняла?!

– Где? – спросила хрипло.

– Да был тут, пока твое состояние не стабилизировалось, сейчас вышел, – улыбнулась мне Блондя.

И вид у нее при этом был ахренеть какой мечтательный, но хуже всего оказалась для меня моя реакция на весь ее вид – я расстроилась.

– Ты бы его видела в момент нападения, – продолжила Блондя. – В глазах холодная решимость выжить вопреки всему, в руках сила, он два атакующих крейсера отшвырнул на орбиту, Мэг!

– Это как? – мне становилось все грустнее и грустнее, но момент с вышвыриванием крейсеров меня заинтересовал.

– А хрен его знает! – высказалась агент.