Мертвые Игры. Книга третья. О темных лордах и магии крови

Мне гораздо проще и понятнее было видеть в тебе золотоискательницу, и я искренне сожалею, что ты еще слишком молода, чтобы здраво смотреть на жизнь и предоставляемые тебе возможности.

Несколько томительно-долгих мгновений ректор молчал, затем тихим ровным голосом продолжил:

– Тем основательнее злит прорывающееся через гнев, злость и обоснованную ярость восхищение, что ты против воли вызываешь. И как бы сильно ни ненавидел, я все равно покорен твоей выдержкой, готовностью отстаивать свои идеалы, талантом артефактора, честностью и способностью ставить жизнь других выше собственной… В тебя невозможно не влюбиться, Риаллин.

И вдруг резко выдохнув, он хрипло продолжил:

– Тем больнее осознавать, что одно твое слово, один взгляд, пусть даже не согласие, а лишь намек на него, и я смиренно положу весь этот мир к твоим ногам.

Я не хотела это слушать. Не глядя на лорда Гаэр-аша, я поднялась, торопливо начала собирать свои вещи – сначала учебники и тетради, брошенные тут в обед, так как после первой пары я пришла к Норту и занималась, пока он не вернулся. Потом из шкафа достала вешалку с платьем и мантией, с полочки сложенные чулки, и…

– Всегда стараешься игнорировать то, что не нравится? – прозвучал злой вопрос.

Я замерла, прижав платье к груди, и тихо ответила:

– Просто опасаюсь, что любую иную реакцию вы можете воспринять как намек на согласие…

– Жестоко, – после секундного молчания произнес лорд Гаэр-аш.

– Простите, – единственное, что на это могла сказать я.

Он усмехнулся и иронично поинтересовался:

– И чем же тебя не устроил этот мир?

– Мир меня полностью устраивает, – потянувшись за туфельками, прошептала я.

– Мм-м, – насмешливо протянул ректор. – В таком случае единственным не устраивающим тебя элементом остаюсь я, что крайне прискорбно.

Не поднимая глаз и не будучи уверенной в том, что стоит об этом говорить, все же ответила:

– Меня устраивает мир, меня устраиваете вы… Единственное, что не устраивает и вызывает панический ужас, – ваши странные и слишком внезапно вспыхнувшие ко мне чувства.

Я наклонилась, поставила туфельки на пол, после чего, все так же не взглянув на молчавшего лорда Гаэр-аша, села на край постели, сжала ладони.