Игрушка императора

Вспомнила, что лучше не думать… компания неподходящая.

– Так что я должна запомнить? – вежливо интересуюсь у кесаря.

Араэден как-то недобро глядел на меня и все же ответил предельно лаконично:

– В Рассветном мире для меня нет тайн.

– Это похвально!

Мне хотелось уйти, и вообще имелась объективная необходимость пойти все обдумать. И срочно. Попыталась встать повторно, но мне этого вновь не позволили.

– Ты не поняла, да, наивная моя? – вопросил кесарь.

– Да! – решительно согласилась я. – И мне требуется время на обдумывание, посему отпустите меня, пожалуйста!

– Не поняла-а-а… – протянул кесарь.

– Я все поняла! – угрюмо сообщаю супругу. – Но мне следовало бы осознать раньше, почему все вокруг убеждены в том, что император мне благоволит. Или почему я получаю бесценные по своему значению дары, в то время как о днях рождения остальных подданных вы и не вспоминаете. Мне следовало бы о многом задуматься ранее, но… – Я нервно прикусила губу, пытаясь успокоиться. – Но понимание происходящего ничего не изменило бы, так?

Величественный кивок кесаря подтвердил мои худшие предположения.

– И остается вопрос: какую роль в ваших грандиозных планах предстоит сыграть мне? – Да, я все же произнесла это.

– Жены, – спокойно ответил Араэден.

– Жены? – переспросила я. – Невероятно! То есть с самого начала?..

– Еще до твоего рождения, – с усмешкой напомнил он.

Не думать… Не получается… К гоблинам! Я уже собиралась высказать все, что я по этому поводу думаю, как кесарь улыбнулся… ласково… Вся моя ярость и бравада испарились в мгновение.

– Мне, наверное, пора, – я попыталась встать.

Нужно уходить, и срочно, пока меня тут не препарировали за излишнюю разговорчивость и вольнодумство. А потом подальше от дворца, как можно дальше!

Взгляд императора стал задумчивым… И кто меня просил высказываться? И ведь знаю, прекрасно знаю, что с кесарем лучше молчать и во всем соглашаться, а иначе…

– И ты еще смеешь осуждать меня за жестокость? – супруг совсем уж ласково улыбнулся… – Можешь идти.

Резкое движение – и стальные пальцы обхватили затылок, заставляя прижаться губами к его губам. И на сей раз приятные и волнующие ощущения несли в себе оттенок какой-то горечи и утраты.