Город Драконов. Книга вторая

– Если начать подсчитывать количество попыток моего устранения – собьюсь со счета, – была вынуждена признать я.

Несколько секунд оборотень мрачно взирал на меня, затем прямо спросил:

– А каков в целом был план профессора?

Несколько запнувшись, я прикинула всю имеющуюся информацию и ответила слабым голосом:

– Похоже… выдать меня замуж.

Помолчав, ОрКолин глубокомысленно произнес:

– Чем больше сталкиваюсь с вашим обществом, тем больше понимаю, что по распространенному общественному мнению главная задача вашей девушки – выйти замуж.

– Примерно так, – вздохнула я.

ОрКолин мгновенно поинтересовался:

– А если нет?

– Через одиннадцать месяцев траур закончится, и я буду объявлена наследницей профессора Стентона, о чем узнает вся его семья и едва ли… воспримет это положительно. Если к тому моменту я не буду замужем, счет остатка моего жизненного времени пойдет даже не на дни, скорее на минуты.

– Твою… – начал было оборотень и не договорил.

Я сидела, уныло глядя на свои ладони и жизненные перспективы.

– Кандидаты уже есть? – поинтересовался ОрКолин.

– Увы, – призналась я.

Мы помолчали.

Оборотень вздохнул и выдал:

– Ладно, переходим от твоих унылых жизненных перспектив к унылым перспективам империи. Что будем делать?

– С моей жизнью? – с надеждой спросила я.

Мне ответили скептическим взглядом, с ходу давая понять, что имели они в виду мою жизнь, даже два раза имели в виду, и вообще на мне уже крест стоит, возведенный еще профессором Стентоном.

– Мне Арнел нравится, – вдруг признался ОрКолин. – Толковый мужик, умный, порядочный, честный… знаешь, по всем нашим параметрам – вождем бы стал не глядя. Плюс – магически он сильнее герцога Карио. Знаю, что ваши магизмерители показали типичный предел для драконов, но честно скажу – Арнел сильнее. Я это чувствую, зверем своим чувствую.

Значит, замеры провели… Мне оставалось лишь порадоваться, что я подготовила Арнела к этому испытанию, но, боюсь, на этом поводы для радости исчерпывались.

– И тут понимаешь, – продолжил генерал, – такая дилемма – я очень многим обязан герцогу, действительно многим, но я вижу, к чему идет, я понимаю, чего он хочет, и… мое чувство справедливости против. Понимаешь, я же зверь, как бы там ни было – все равно зверь. У нас, зверей, свое звериное чувство справедливости.