Братская любовь

– А эта табула разум, конечно, не знала, что мексиканская кухня спайси? Это же совершенно понятно!

– Не знала, – прошептала Маша обожженными губами и подумала, что признание собственной глупости входит у нее в привычку.

– Нежное ты насекомое, художница! Ну-ка дай я твой варварский супчик попробую, – Ник зачерпнул ложку и, отхлебнув, крякнул. – Уп-п-пс! Даже для меня это слишком. Значит, поступим вот как: произведем небольшой эксченч. Ты ешь мою рыбу, а я вылавливаю из твоего супа всех его обитателей. Надеюсь, они еще не успели окончательно отравиться перцем.

А варварский бульончик мы оставим заведению.

– Не надо, Ник, – запротестовала Маша. – Я больше ничего не хочу. У меня аппетит пропал.

Но ее голодные глаза говорили обратное. Маше ужасно хотелось есть, но она не могла позволить себе оплатить еще один неудачный эксперимент с едой. Как не могла заставить себя есть жидкое пламя варварского супа. Что ж, придется поголодать. Ничего, говорят, что голодание очищает организм и излечивает от многих болезней.

Например, от глупости…

Но Ник понял уловку. Он решительно поменял местами тарелки.

– Аппетита, говоришь, нет? Да-да, я уже несколько раз слышал сытое урчание твоего желудка. Давай-ка, потребляй без разговоров. Еще не хватало, чтобы ты концы отдала от голода.

Маша решила на этот раз не возражать и с наслаждением съела запеченную на гриле рыбу, тщательно обсосав каждую косточку.

Когда принесли счет, Роман, казначей и хранитель общего кошелька, оплатил всю сумму.

Но Маша запротестовала и настояла на том, чтобы внести свою долю.

Как многие небогатые, но гордые люди она очень щепетильно относилась к расчетам. Деньги, которых ей всегда не хватало, гарантировали приятную независимую жизнь, потворство часто неразумным, но от этого еще более милым, слабостям. Тратила Маша импульсивно и часто покупала что-то красивое в ущерб действительно нужному. Например, она могла спустить деньги, предназначенные для покупки новых сапог, на набор винных бокалов только потому, что в их стекле волшебно играли солнечные лучи.

Любой долг, даже копеечный, воспринимался Машей как отказ от частички свободы. Особенно сейчас, когда она вынуждена была просить помощи у чужих людей и не представляла, какой эквивалентной ценностью могла бы отплатить им.

Поэтому Маша стремилась поддерживать иллюзию независимости хотя бы в мелочах. Она уже смирилась с тем, что съеденная рыба будет стоить дороже первоначально выбранного огненного супчика.