Белая черешня

И на всех академконцертах «охи» и «ахи». А попугая я так и не дождалась. С мужем, чувствую, то же самое будет.

– Гоша, – завыл Сеня вместо приветствия. – Чё делаешь в темноте?

– Читаю.

– Аааа, – вновь завыл Сеня и замолчал.

– Хочешь, я свет включу?

Я пожала плечами. Сеня включил свет, и мы заморгали друг на друга. Я и не заметила, как стемнело, пока я читала, и теперь с удивлением, как в первый раз, оглядывала свою комнату: кровать, на которой я сидела, письменный стол, стул, шкаф с книгами, шкаф с одеждой, фортепиано, окно во двор.

И Сеню: свитер в ромбах и брови домиком под приплюснутыми шапкой тёмными волосами.

– Чё читаешь? – Сеня наконец-то родил осмысленный вопрос.

– Три поросёнка, – сказала я и показала обложку, на которой было написано «Эмили Бронте. Грозовой перевал».

Сеня не любил читать, поэтому он просто топтался, пока не пришла мама и не спросила, хочет ли он чаю. Сеня хотел, и мама ушла. Тогда Сеня сел на стул и начал светскую беседу.

– А я у Лёни был, мы велосипед чинили.

– В декабре? – уточнила я.

– Ага. Лёня его на лыжи поставит. Будет лыжопед.

Лёня – это наш общий друг.

– Лёня на лыжопеде? Здорово звучит, – отозвалась я без какого-либо энтузиазма. Я хотела вернуться к книжке. Как же там любил этот Хитклифф эту Кэтрин!

Наступило молчание.

– Гоша, – вдруг опять завыл Сеня, но с какими-то новыми нотками. – Ты чё завтра делаешь?

Когда меня спрашивают, что я делаю, это обычно означает: от меня что-то хотят, как правило, что-то, требующее, чтобы я бросила делать то, о чём меня только что спросили.

– Разное, – осторожно ответила я. Может, Сеня меня в кино пригласит, в «Панораме» как раз опять «Фантомас» идёт.

– Хочешь Снегурочкой побыть? – спросил Сеня. Нормальный, обычный вопрос, традиционный, можно даже сказать: у Сени родители, тёти, дяди, бабушки и дедушки работают в «Облфото», так что с середины декабря у них начинаются проблемы со Снегурочками.

Дело в том, что «Облфото», вернее, его фотографы, занимается всеми этими фотографиями под городской ёлкой и выездами на дом и по школам с весёлыми Дедами Морозами и Снегурочками.

Женщины – существа нежные, и две недели запоя на морозе под ёлкой в парке Шевченко они не выдерживают. Те, кто ездят по садикам и школам, обычно держатся дольше, но я об этом только потому знаю, что Сеня ещё ни разу не просил меня заменить Снегурочку для садика или школы. Всегда или в парк, или по квартирам.

– А в «Панораме» «Фантомас» идёт, – ответила я.