Белая черешня

Страшно везучий Моня прошёл всю войну, от Бреста до Берлина, брал Варшаву, Вену и Будапешт, прорывал линию противника на Курской дуге и снова насмерть стоял на страшном Невском пятачке…» Это – дедушка автора.

«… я такая деликатная, я тебе передать не могу! Ты спроси у кого угодно в городе, тебе все расскажут, какая Дора Моисеевна деликатная, и как она умеет хранить секреты!» Это – бабушка одного из героев.

«…когда в доме Якубсфельдов опять кричали по какому-то поводу, тихий сосед Гаврюша приставлял садовую лестницу к своему забору, карабкался по ней и, высунув над забором голову с редкими, прилипшими ко лбу волосами, вполне справедливо, но бесполезно вопрошал: «Вы когда-нибудь успокоитесь?» А это – групповой семейный портрет в интерьере.

Елена Якубсфельд живет в Париже. Жила в Нью-Йорке. Белая черешня – это дерево, которое росло у Якубсфельдов во дворе дома в Днепропетровске, где она родилась. Если вы хоть раз ели настоящую белую черешню, эта книга должна вам понравиться. Как понравилась мне.

    Александр Володарский

ТРИ СЕЗОНА ОЛИВЬЕ

Снегурочка мечтала о любви

Тёмной зимней ночью, когда леденящий декабрьский ветер дует в щели незаклеенных по причине моей лености окон, а ночной мороз рисует мёртвые и, очевидно, ядовитые цветы на стёклах, в дверь постучали.

Мама, ворча про сломанный звонок, пошла открывать. Я услышала, как скрипнула дверь, голоса в прихожей и её слова: «Гоша, это к тебе Сеня пришёл!»

Меня зовут Бэлла, дорогой читатель, Бэлла Левина, но все, даже мои родители, называют меня Гошей, потому что когда-то в детстве я хотела попугая, маленького зелёного попугая.

Я даже имя ему придумала: Гоша. Мне шестнадцать лет, и я больше не хочу попугая, я хочу замуж, но я никому об этом не говорю, чтобы меня не дразнили ещё каким-то именем.

Сеня мой лучший друг. Он, как и я, учится в музучилище, только он играет на саксофоне, а я на фоно. Мы оба похожи на свои инструменты: он – своей худой и сутулой спиной, а я – чёрными блестящими волосами и габаритами.

Сеня разговаривает тусклым и каким-то обречённым голосом, а его сакс звучит то как гроза, то как затихающее после шторма море. Непонятно, как этот бледный и блёклый Сеня с гнусавым голосом может извлекать такие звуки.

Я исполняю музыку Шопена. У меня техника и музыкальность. Ещё у меня большой зад, который, в принципе, ни для чего больше не годится, только как сидеть на нём: либо читать, либо играть. Отсюда и техника, отсюда и музыкальность.