Криминальный театр

Ты устроишь короткое замыкание, а я проникну в дом и уведу Анну. Когда они спохватятся, мы будем далеко. – Макнамара достал из кармана куртки блокнот, раскрыл. – Смотри.

На листке был нарисован план губернаторской виллы. Ну и ну. Оказывается, Макнамара еще раньше планировал вторжение на «Ванду» – видимо, со вчерашнего дня, после встречи с Тоски. Выходит, он предполагал, что Анна там?

– Тео, гляди внимательно. Вот линия электропередач. Столбы бетонные, высота шесть метров. Проволоку на провода закинешь?

– Наверное.

Но ведь она тут же свалится?

– Нет. На обоих концах будет привязано по камню… – Макнамара смолк – в гостиной зазвонил телефон.

У меня по спине пробежал холодок. Одно дело – пробраться на виллу и мирно потолковать с Анной, объяснить, что ее обманули. И совсем другое – обесточить виллу, в темноте и суматохе украсть женщину. Но не отказываться же теперь, когда я сам навязался Макнамаре в друзья и советчики.

– Алло? – пловец снял трубку; я видел его сквозь раскрытую дверь.

 – Да, я. Эстебан здесь. Кто вы? Не знаю такого, дайте мне Рафаэля Пьятту. Я сказал: Рафаэля Пьятту. Тогда передайте, пусть ждет моего звонка в десять сорок пять. – Макнамара бросил трубку на рычаг. – Уходим.

– Что такое?

– Тебя ищут. Некто Марио Арган. – Пловец занес мою сумку с вещами в спальню и сунул в шкаф. – Здесь постоит. Вот, накинь, – он снял с вешалки темную куртку, – чтоб белой футболкой не светиться.

– Арган – пресс-секретарь губернатора.

– Наплевать. Мне тебя поручил Рафаэль, и ему я тебя верну.

Живей.

Я выбежал из дома. Макнамара везде погасил свет, однако дверь запирать не стал.

– Придут за тобой – все равно взломают, – объяснил он в ответ на мой вопрос.

Мы двинулись напрямик, через ограды и сады. Пловец скользил, бесшумно раздвигая ветки, укрываясь в тени домов и деревьев. Мы то замирали, выжидая, осматриваясь, то молниеносным броском продвигались на десяток-другой метров. Я чувствовал себя диверсантом в тылу врага. Замечательное приключение.

Пресс-секретарь – мерзкий тип; пускай помается, поищет – даже если Макнамара порет горячку и мы удираем зря.

Выйдя на оживленный бульвар, мы смешались с веселой толпой. Смех, крики, песни, где-то играют на гитаре, рядом надрывается магнитофон. Нас толкали, кружили, хлопали по спинам, беззлобно ругали. Макнамаре на шею вдруг кинулась девушка с цветами в волосах:

– Оресте!.. Ах! Обозналась! – Она прянула в сторону, смеясь послала ему воздушный поцелуй.