Сказки для живых и мертвых

Неведомая сила отбросила его от девушки на пару саженей, Кеган ударился спиной о ствол дерева. Во мраке ночного леса показалось страшное лицо Немхета. Кеган выхватил из-за пазухи кинжал, но что-то в облике колдуна помешало ему пустить его в ход. Он бросился бежать, и темная фигура рванула за ним.

Цепляясь за ближайший ствол, Элейн поднялась на ноги. Куда бы она не направляла встревоженный взгляд, вокруг была лишь темнота. Вдруг рядом с ней появился Немхед.

– Убежал гад.

– Немхед, Немхед, мой Немхед!

Она кинулась в его объятья, принялась осыпать поцелуями осунувшееся, заросшее щетиной лицо.

Он крепко обнимал ее, отвечая тем же. Взяв ее личико в крепкие ладони, он долго всматривался в родные черты.

– Живой! – выдохнула Элейн.

Поленья потрескивали в очаге дома колдуна. Они предавались любви на покрытой шкурами кровати, восполняя все те дни, пока не были вместе.

– О, Немхед, Немхед, мой Немхед. Хочу всегда быть твоей. Хочу наполняться тобой, как луна каждый месяц наполняется силой.

Хочу, чтобы ты насыщал меня собой, как вешние ручьи насыщают бурлящую реку. Хочу рожать тебе детей. Хочу вместе с тобой приносить жертвы каждый праздник года.

– Моя Элейн, пусть твои слова обретут силу пророчества и дойдут до ушей богов. Пусть твои слова звучат, как истина. Ведь я хочу того же.

Когда обессилевшая от страсти Элейн уснула, Немхед тихо выскользнул за дверь.

Омела оплела щиколотки и запястья Кегана, заползла листьями в рот, не давая произнести ни звука. Он висел голый вниз головой на ветке векового дуба, а под ним темнел запекшимися пятнами крови плоский камень.

– Зря ты не оставил ее в покое.

Полная луна выхватила из темноты фигуру колдуна. Три черные змеи, сплетенные в одну, извивались на его груди, открывали в шипении пасти. Немхед раскинул руки в стороны, слова заклинания резанули уши пленника. Змеи бросились на Кегана, острые зубы впивались в тело, отрывая куски от его плоти. Из заткнутой омелой глотки рвались крики боли.

Немхед упал на колени, слезы разбивались об окровавленный камень.

Пути к спасению для него больше не было.

Глава 7

Трещат поленья в очаге. Бурлит похлебка в котелке. Взвивается дым в отдушину на потолке. Старая Ула бросает в котел разные травы. Знатный будет ужин.

– Бабушка, я сердцем чую – в беде мой Немхед, – говорит Элейн. – Молчит он о том, где пропадал. А я вижу, как сводит иногда его тело от боли. И лицо у него бледное, как после долгой лихорадки.