Ели халву, да горько во рту

Княгиня нагнулась к его уху и зашептала:

– Как вам нравится эта парочка? Этот самодовольный осёл всякий вечер наряжается так, будто едет на раут! И что ж? Дурак – он и во фраке дурак. И жена его не лучше. Два сапога, как говорится… Ни малейшего подобия вкуса! И она мечтает сделаться старшей княгиней Олицкой! Было бы у неё жало, так бы и впилась в меня…

Послышались шаркающие шаги, и в столовую вошёл поддерживаемый под руку Родей старик Каринский, а следом его внучка, всё так же скромно опускающая глаза.

Олицкая легко поднялась и расцеловала Алексея Львовича:

– Дядюшка, добрый вечер! Как ваше здоровье?

– Прекрасно, душечка! Сегодня совсем прекрасно! – улыбнулся Каринский.

– Держу пари, это заслуга доктора! – предположил Родион.

– Ты, как всегда, прав, мой мальчик, – ответил старик и добавил, обращаясь к Жигамонту: – Рад вновь вас видеть, мон шер.

Алексей Львович, Родя и Маша расположились за столом справа от княгини.

– Уже четверть минут, а Антона всё нет, – произнёс Владимир Александрович.

– И твоего сына и друга, кстати, тоже, – заметила княгиня. – Я думаю, пора приступать к ужину. Дашенька, – обратилась она к горничной, – подавай, пожалуйста.

– Слушаюсь, барыня.

В этот момент в помещение вошёл мрачный господин средних лет с крупным горбатым носом и впалыми щеками, одетый в тёмный сюртук и брюки в полоску.

– Прошу простить за опоздание, – сказал он, раскланиваясь. – Всем доброго вечера и приятного аппетита. Княгиня, Алексей Львович…

– Познакомьтесь, милый доктор, это Борис Борисович Каверзин, адвокат… Он вырос в нашей семье, а потому считается почти членом её, – представила княгиня вошедшего.

– Очень рад, – кивнул доктор. – Георгий Павлович Жигамонт.

– Да-да, доктор, я слышал о вашем прибытии… Здравствуйте!

– Боренька, ты что-то бледен. Ты нездоров? – спросила Елизавета Борисовна.

– Ах, пустяки! Не обращайте внимания!

– Боря, ты не видел моего брата и Володю? – спросил Владимир Александрович.

– Нет, не видел, – мотнул головой Каверзин, усаживаясь. Он быстро положил в рот несколько пилюль и запил их тремя крупными глотками воды.

– Дашенька, наливай суп, – приказала Олицкая.

– Вы могли бы и подождать, пока все соберутся, – заметила Екатерина Васильевна.

– Семеро одного не ждут, – отозвалась Елизавета Борисовна, приступая к ужину. – Если хочешь, можешь подождать. А я, извини, лишнего времени не имею, к тому же голодна, как волк.