Делиец

Бархатные глаза, обрамленные темными ресницами, спокойно смотрели в бегающие крысиные глазки отморозка. И казалось, что от этого взгляда из преступника куда-то к земному ядру утекают все его жизненные силы.

Буквально в считанные минуты коротышка как-то ослаб, его железные кулаки бессильно повисли вдоль тела. Он стал похож на набитый конским навозом мешок, из которого вот-вот потечет наземь все его содержимое. Еще немного, и он упадет навзничь, но именно в тот самый момент руки захватчика разжались, и он отпустил несостоявшегося насильника на все четыре стороны.

Поняв, что больше его никто здесь не удерживает, мешок с навозом собрал остатки воли в кулак и быстро засеменил туда, где с точки зрения логики, должен был находиться выход. Через секунду он исчез из поля их зрения.

– Как вы? – ее спаситель смотрел с беспокойством.

– Все в порядке, – пробормотала она, – хотя все ее тело сотрясала мелкая дрожь.

Делияр подошел ближе, снял с себя черный льняной пиджак и накинул ей на плечи.

– Как это произошло?

Она сбивчиво начала свой рассказ, но история не клеилась.

Он подошел к ней, обнял и прижал к себе.

– Тише, тише… – бормотал он, уткнувшись ей в волосы.

Она обратила внимание на исходивший от него весьма специфический аромат: смесь лосьона после бритья и какого-то дыма, довольно необычного, скорее, дыма от трав. Загадочным тонким шлейфом к ней тянулся аромат из шалфея, полыни, лаванды и много чего еще.

Этот запах смутил ее. Интересно, что же он тут жег? И как оказался в этом крыле? Заблудился? Сил расспрашивать его об этом уже не было. Вдобавок ко всему он был абсолютно трезв. Неизвестно еще, как отнесется к таким расспросам с пристрастием.

Они простояли так еще минут с десять. Он гладил ее по волосам и бормотал что-то. Его спокойствие постепенно передалось и ей. Дрожь отступила, и она немного отстранилась.

– Наверное, нужно написать заявление в полицию?

– Вы насчет этого мужика не волнуйтесь.

Проводив ее до номера, он попрощался, взяв с нее слово, что она проведет этот вечер в постели, с книжкой и горячим шоколадом, пообещав заменить во время вечернего номера. Как он собирался заменять ее и одновременно работать, он, однако, умолчал.