Пыль, пепел, кровь и песок

Осанистый вельможа расправил длинный багрово-золотой балахон, в который были одеты все представители Совета, и со значением произнес:

– От лица Вечности и Вечного Царства предлагаем возложить на себя ношу того, кто будет отныне именоваться Первым Воином Вечности, Триону Аскуро, Третьему сыну Владыки Римериана и внуку Великого Дориолана Избавителя.

И это тоже было данью традиции. Первым Воином не мог стать никто иной, кроме следующего по старшинству, но имя неизменно называл Эссельс, а Владыка согласно исстари заведенному правилу его утверждал.

Послышались одобрительные возгласы. Древний зал загудел, подобно улью. Чиаро был прав, когда избегал появления на Советах всеми возможными способами. В данный момент Сидаль был с ним целиком и полностью солидарен. Это же надо битый час обмусоливать раз и навсегда решенный за них обычаем вопрос!

Однако мысли младшего Аскуро оставались лишь его мыслями, что никоим образом не мешало приториям гудеть и дальше.

– Брат Эдэрэра достоин этой чести!

– Да не оставят тебя Вечные Силы!

Кто-то процитировал часть девиза на гербе Аскуро:

– «En irim Reunione – Ruayome Aetene, Aetenie Ruayome e erdene en liim!»[45 - В переводе с древнейшего языка Прежних лаэтари означает: «Во имя Единства – Царства Вечности, Вечного Царства и мира в нем!»]

И голоса на разный лад подхватили:

– «Remor remorenisu, fier fieriu, lian lianenisu, cailian etraienisu!»[46 - (лаэт.

Единство разбил еще очень молодой приторий, покинувший свое место и вышедший в самый центр залы с ритуальными словами:

– Во имя Вечности и Вечных Сил к тебе, Владыка, обращается Ее слуга! Позволь мне высказаться перед Сыновьями Звезд и перед равными себе!

Никто не мог лишить притория права слова, хотя данный порыв неизвестного Сидалю члена Совета явно стал для отца неожиданностью, которую тот тщательно попытался скрыть.

– Говори, – с достоинством повелел отец, утвердительно кивнув. – Но прежде пусть к нам присоединится мой младший сын. Я хочу видеть его среди равных ему. Сидаль, займи положенное тебе по рождению место!

Остальные чувства, вспыхнувшие румянцем на щеках, вытеснил восторг, нахлынувший на Сидаля, когда он под взглядами полусотни знатнейших мужей вошел в заветный Полукруг и сел рядом с Рийоном.