Пыль, пепел, кровь и песок

 – А мы, стало быть, им обременены? Как интересно! Тогда зачем Эссельс вообще пустил пепельных за наши стены? Если бы их не было в Эбене – не было бы и проблемы.

Глаза Нааяра сузились:

– Не всегда открытым проявлением силы можно получить главное.

– Да ну? Странно слышать это, особенно от тебя, – сощурился Альентэ. – А как же посольство?

– Как бы то ни было, оно не задержится в Эбене надолго. А клятвы, данные чужеземцам, для меня ничто.

Если верить ашесам, нарушение данных перед Вечностью обещаний ударит в первую очередь по тем, чьей кровью они были скреплены.

Предрассудки, заблуждения, старые сказки или предостережение? Но ни Владыка, ни Эдэрэр не верят пепельным и их обычаям. Это было бы разумно, если не считать того, что клятвы на крови испокон веков существовали и в Римериане.

Наследник пренебрежительно фыркнул:

– Неужели ты веришь в эту ересь?

– Я – верю, – спокойно ответил Чиаро и спросил. – А что будет с твоей женой? Она станет заложницей?

Щека брата едва заметно дернулась.

– Ее судьба – последнее, что меня волнует.

– И как в таком случае вы собираетесь сломить сопротивление наших так называемых союзников, если они его окажут, а они окажут, если не силой?

– Есть один выход, – уклончиво произнес Наследник и замолчал. Он не собирался раскрывать все свои планы сейчас. – Тьерна как сорняк, и мы вырвем его с корнем.

– Надеюсь, вы поставите меня в известность, когда примете окончательное решение.

– Уверяю тебя, ты узнаешь об этом первый, – хмыкнул Нааяр.

Еще бы! Щепки полетят во все стороны.

– Итак, мы обсудили все, что ты хотел?

– Можно сказать и так, – нетрезво протянул Тансиар, и Эдэрэр понял, что с ним было уже бесполезно разговаривать.

После того как дверь за ушедшим братом закрылась, вся напускная наигранность, а с ней и кривая усмешка исчезли с лица Чиаро. Проводив брата равнодушным усталым взглядом, Альентэ еще долго смотрел на черные створки, за которыми скрылся Эдэрэр, щурясь и слушая, как трещат поленья в камине.

* * *

Сидаль проскользнул в комнату любимого старшего брата, которую освещало багряное пламя, уютно подрагивавшее и прыгавшее по полу, стенам и потолку.

Рядом горело еще несколько свечей, а на столе лежала привычно раскрытая книга. Чиаро сидел на корточках у огня и что-то жег.

– Ты пришел говорить о войне? – брат повернул к вошедшему голову. В беспощадно-правдивых глазах застыла насмешливая улыбка, а огонь отражался и играл в ставших алыми зрачках. – Так говори.