Пыль, пепел, кровь и песок

– Вот про эту! – задрав рукав, она выставила вперед руку, показывая свое запястье.

– Небытие! – сквозь зубы процедил полководец, рассматривая увиденное. – Я и не знал, что существует еще один…

Помимо кровоподтеков, скорее всего, от веревки или чего-то похожего, посиневшей кое-где кожи и свежих шрамов Тансиар увидел на тонкой кисти кое-что еще. Помимо брачных уз он нацепил на нее еще и это! Серебристый браслет в виде двух обращенных друг к другу, словно в поцелуе, кошачьих голов с пятнистыми загривками. Сатринит[24 - Самый прочный из известных металлов.

]. Хотя за дикарей принимали пепельных, подобные игрушки были в ходу именно у римериан. Мерзость! И теперь эту штуку так просто не снять – помимо специального заклятья и рун, скреплявших его, освободить ее сможет только тот, кто накладывал чары или же его смерть. И Тансиар догадывался, чьих рук было это дело.

– Скажи мне одну вещь: он был надет на тебе на свадьбе? – мужчина указал глазами на браслет.

– Неужели ты думаешь, что я согласилась бы на этот… на это… унижение добровольно? – возмутилась Анаис.

– Нет, – Чиаро спрятал улыбку. – Не думаю.

Увидев его реакцию, женщина нахмурилась и замолчала.

– Если тебя так интересуют подробности, спроси его сам.

– Нет. Я хочу, чтобы мне обо всем рассказала именно ты, – сдаваться Альентэ не привык, да и упрямства ему было не занимать. – Ведь условия перемирия были предварительно оговорены между нашими семьями, разве нет?

– Да, были… – покорно кивнула она. – Но в самый последний момент со мной словно что-то случилось, и я почувствовала, что не смогу, что так быть не должно!

– Я видел: ты сопротивлялась до последнего, даже несмотря на силу браслета, – сказал Тансиар, внимательным взглядом изучая свою собеседницу.

 – Мало кто на твоем месте осмелился бы на это.

– Я попыталась, – Анаис подняла свои восхитительные глаза на воина, – но было уже поздно. На мне лежала вся ответственность за заключенный мир. Она и сейчас лежит. Наверное, только это и останавливало меня… до сих пор.

Пепельная спокойно положила ножны с узким клинком на столик, встала и подошла к окну, вглядываясь в бархатистые сиреневые сумерки, но потом передумала и вернулась.

– Узы брачного союза считаются священными, его тайна принадлежит только двоим, и я не имею права говорить об этом, тем более – говорить с тобой, ведь ты его брат… Но и молчать я больше не в силах, ведь молчание означает согласие. Что ж… Ты сам попросил рассказать тебе.