Царство

А так – только на потолок.

– А ты, сын мой? Ты счастлив?

Воин бездумно потер правое запястье. У сына с детства была эта привычка – так обычно делают рабы, когда с них снимают кандалы. Но сын рабом не был или никогда об этом не упоминал. Не помнил? Хотел забыть?

– Однажды ты сказал, – Аскур прямо взглянул в лицо отца, – что если потерял руку, нет смысла сожалеть, что не можешь играть на кифаре, и посоветовал научиться петь. Я научился. Теперь у меня есть дом и есть долг. Большего желать в моем случае было бы неблагодарностью.

А хотелось бы? Кто знает… Но тогда бы сыну не снились незнакомки в плаще, ждущие его посреди бескрайнего поля.

– Зато с Тьерной благодаря тебе у нас теперь мир, – сменил тему отец.

– Врагов можно найти всегда, – Аскур пожал плечами, блуждая мыслями где-то далеко.

– Но ты этого не хочешь…

– Не хочу.

– Что ж, и я не хочу. Я еще помню те времена, когда мы с Саттаром Гиясом ели за одним столом и охотились в одних лесах.

– Пепельные – достойные враги. Быть может, они станут не менее достойными друзьями.

– Если на то будет воля Пятерых! – Фирос Велона немного помолчал и продолжил. – И все же жаль, что ты не помнишь своих родителей. Да и я не могу ничего рассказать тебе о них… Напоследок.

Снова коротко сверкнуло серебро глаз.

– Как ты считаешь, почему они оставили тебя?

– Изредка я задумывался над этим, но легче всего спрашивать себя «почему», а не «зачем» и «для чего».

– Выходит, ты смирился? Не жалеешь, что не искал их?

– Нет, – сын не любил копаться в прошлом, но Фирос Велона хотел знать, что Аскур думал о своем детстве.

– Нет – это не смирился? – уточнил царь. – Или не жалеешь?

– Не жалею. Жалеть – лишь попусту терять время. Если бы они хотели, они бы сами нашли меня. А раз не нашли – значит, не захотели или не смогли. В первом случае искать их было бы глупо, во втором – бессмысленно.

Сын всегда был таким – одновременно сдержанным и дерзким. Держался с достоинством и всегда соблюдал дистанцию. Как будто прятал что-то очень личное и от своих, и от чужих. Сироты часто так делают.

– Твоему самообладанию можно позавидовать, – так и не добившийся ничего конкретного отец вздохнул и натянул повыше сползшие было шкуры.

– Если тот, кто дал мне жизнь, поступил именно так, а не иначе, значит, по-другому было нельзя.