Однажды в Берлине

Офицер СС – педераст! Вот это будет гром среди ясного неба! Жаль, конечно, фрау фон Гинсбург, но она пойдёт на всё, чтобы разделаться с мужчиной. Она видела пока только одну фотографию, на которой Келлер запечатлён в известном баре с кружкой пива, а на заднем плане целуются парочка парней. Фотография была не очень хорошего качества, это была тайная съемка, но на картинке явно был фон Гинсбург.

Уже поздно ночью, слушая храп Келлера, Катрин вдруг решила пойти завтра в парк. Она сможет спрятаться и понаблюдать за Кольбе.

СД. Государственная безопасность. А попросту ищейки рейха, которые разыскивают врагов нации и сдают их в гестапо. Таким лучше не переходить дорогу. И Шван сильно переживала за Ангелу. Брюнетка уж слишком по-детски полагала, что раз их семьи когда-то общались, то Курт всё ещё благосклонно к ней относиться. Мало она натерпелась от фашистов, так теперь ещё этот молодой человек, в которого девушка явно влюблена. Или думает, что влюблена.

Блондинка посмотрела на волосатую грудь фон Гинсбурга и, поморщившись, повернулась на бок.

Катрин закрыла глаза и попыталась уснуть, хотя в объятиях Келлера это было невозможно. Она вспомнила, как любила Ангелу, как целовала её… Как девушка преобразилась в её руках. Будто проснулась и ответила на её страсть…

А теперь откуда-то появился Курт Кольбе. Он что, с неба свалился? Зачем? За что ей это? Ангела, вроде, решилась довериться ей, а теперь всё может рухнуть в один момент.

Курт Кольбе только недавно вернулся из гестапо. Уставший, но довольный.

Пастор Шнайдер, конечно не выдал ни одного имени, но он умирал долго, подвешенный за цепи. Его лицо превратилось в кровавую кашу, а во рту не осталось, наверное, ни одного зуба. Под конец, когда уже было понятно, что мужчина не переживёт эту ночь, ему позволили пристрелить священника.

И вот он вернулся домой, снял китель и белую рубашку, на которой были капли крови.

Он ждал завтрашний день и встречу с Ангелой Шмид. Ему было интересно, что случилось с её родителями, зная, что её отец был помощником управляющего банка. Вряд ли он был им сейчас. Если его не уничтожили в Хрустальную ночь, то он позаботиться об этом лично. Ему никогда не нравился Роберт Шмид, ни его жена Ядвига. Что до Ангелы, то она была милой девушкой.