Однажды в Берлине

Ради своего мальчика! Чуть позже она сможет вместе с сыном покинуть Германию. Её уже не волновало то, что ждёт её после работы. Она выдержала это однажды, выдержит и теперь.

– Мне нужно кое о чём переговорить с Лохмером, – сказал фон Гинсбург, подъезжая к телефонной станции со служебного входа, на что Катрин только пожала плечами.

Шван ушла в свои мысли, когда вдруг заметила, что дверь открылась и на улицу вышла Ангела. Девушка не обратила внимания на авто, она прислонилась к стене и прикрыла глаза.

Шмид услышала, как хлопнула дверца машины и, открыв глаза, увидела идущую к ней блондинку. Повинуясь какому-то порыву, девушка сделала шаг навстречу Катрин, и та тоже поспешила вперёд. Девушки обнялись, а Шван даже осмелилась легонько коснулась губ Ангелы. Чисто платонически. Но почувствовала, что ещё мгновение и брюнетка бы открылась поцелую. Едва ощутимая электрическая искра прошла между двумя девушками.

– Привет, Ангела.

– Катрин. Я переживала, почему ты не вышла сегодня на работу? Мне так не хватает тебя… Твоей поддержки.

– Я, наверное, скоро совсем перестану работать, – девушка отвела взгляд.

– Как? Что случилось? – искренне перепугалась Ангела.

Шван прикусила нижнюю губу. Как бы ни хотелось этого не говорить, но надо.

– Я скоро выхожу замуж, – упавшим голосом сказала девушка.

– За сына фрау фон Гинсбург, – просто сказала брюнетка. Катрин лишь кивнула. Шмид вздохнула. – Ясно.

– Прости…

– За что? – улыбнулась девушка. – Рано или поздно это должно было произойти. Не он, так другой.

– Я не люблю его! – возмутилась Шван.

– И что? Ты веришь в любовь? – грустно усмехнулась Ангела. – Между мужчиной и женщиной? Я люблю Роберта, но он – мой сын. Моё сердце навсегда отдано моему малышу.

– И ты не веришь, что когда-нибудь встретишь человека, с которым была бы счастлива? – не веря спросила Шван с какой-то болью.

– После того, что со мной произошло? Катрин, – Шмид отрицательно покачала головой. – Я не верю в любовь. А тебе – желаю счастья. Фон Гинсбург хорошая партия. Жаль, что теперь мы с тобой реже будем видеться.

– Мы совсем не будем видеться, Ангела! – отчаянно воскликнула блондинка. – Келлер мне запретил.