Однажды в Берлине

Глава 7

Катрин открыла глаза.

Осеннее утро было таким, каким и положено быть осеннему утру: серые тяжёлые облака нависли над Берлином, готовые пролиться дождём.

На душе Шван было так же пасмурно. Но девушка не хотела верить, что всё кончено. Что она выйдет замуж, что фон Гинсбург запрёт её в этой квартире и лишит кислорода. Лишит её свободы, а значит и жизни. Нужно было что-то думать и решать. Нужно было как-то действовать.

Мысли Катрин перекинулись на Ангелу. Как так случилось, что всего за несколько дней Шмид ей стала на столько родной, что она беспокоится и о её жизни? По идее, ей должно было быть наплевать на еврейку.

Пусть сама выпутывается из сложившейся ситуации! Но нет. Катрин не могла так поступить. И дело было даже не этих в необъяснимых чувствах, которые возникли в сердце девушки. Или всё-таки в них? И ещё был Роби, малыш с пухлыми щёчками и карими глазами матери.

Катрин накинула халат и пошла в ванную. До приезда Келлера девушка не задумывалась о наличии шпингалета в комнате, даже не пользуясь им, когда принимала душ или ванну.

Но теперь была рада, что тот всё-таки был.

Закрывшись, Шван скинула одежду и стала набирать ванну. Скоро счастливые деньки, когда она могла блаженно нежиться в пене, закончатся. А пока она ещё может немного расслабиться. Но девушка не переставала думать, как ей избежать ненавистного замужества и не подставить при этом Ангелу. Поможет ли Лили? В этом Катрин была не уверена. Зачем немке подставлять себя, пытаясь выправить фальшивые документы евреям? И если она расскажет Штейн о своей подруге и её сыне, не сделает ли она этим ещё хуже?

Катрин с головой опустилась в воду, зажав нос пальцами.

Так можно свихнуться! Лёжа под водой, девушка всё прокручивала в голове разные варианты того, как она сможет избежать замужества и при этом не уничтожить подругу с ребёнком.

Выйдя из ванной комнаты, Шван повела носом. Похоже, фрау фон Гинсбург вернулась из гостей и готовила для сына завтрак. Женщина пекла свои фирменные булочки из картофельного теста.

Катрин пробовала их и честно сказать, они ей очень понравилось, что скрывать.

Девушке удалось незамеченной прошмыгнуть в свою комнату, пока Клара суетилась у плиты с омлетом. Женщина очень любила своего Келлера и считала, похоже, его самым лучшим сыном на всём целом свете.

Катрин сушила волосы полотенцем, когда вдруг поняла, что она уже не одна в комнате. Она резко обернулась и встретилась взглядом с глазами холодного голубого цвета.