Однажды в Берлине

Лохмер стянул трусы и заставил Ангелу опуститься на колени. – Возьми в рот.

– Нет! – умоляюще прошептала девушка, посмотрев на мужчину. В её глазах стояли слёзы.

– Ты, блять, хочешь, чтобы твой сын остался сиротой и закончил свои дни в концлагере? – тихо прорычал Лохмер.

– Вы не сделаете этого… – в отчаянии прошептала брюнетка.

– Нет, если ты сделаешь то, что я прошу. По-хорошему.

И Ангеле Шмид пришлось встать на колени перед немцем.

– Фрёйлин Шван, – выглянул из двери своего кабинета начальник телефонной станции.

Ангела же напротив, была словно простыня. И Катрин видела, что ту потряхивает.

– У тебя всё хорошо? – обеспокоенно спросила блондинка, когда за мужчиной закрылась дверь.

– Всё просто отлично, – холодно ответила Шмид. – Показывай, куда идти.

Катрин не могла понять, что случилось с подругой. А Ангела в этот момент ненавидела блондинку.

В одиннадцатом часу Шван не выдержала.

– Мне нужно покурить! – резче, чем следовало бы, воскликнула она. – Ангела, пойдём со мной. У нас есть десятиминутный перерыв.

– Нет, – холодно отчеканила брюнетка.

– А я сказала, что ты со мной пойдёшь! – прошипела Шван на ухо Ангеле, взяв ту за плечо.

Девушки вышли в задний дворик через служебный вход. Катрин закурила сигарету и, выпустив дым, посмотрела на подругу.

– Что случилось в кабинете Лохмера? – настойчиво спросила Катрин.

– Ничего такого, что бы тебя могло удивить, – Ангела не хотела смотреть в глаза Шван.

– Да ладно? – Катрин не верила брюнетке. Ни на йоту. – Поэтому ты вышла оттуда бледная, словно смерть? Что он тебе сказал?

– Всего-навсего предложил прибавку к зарплате, – горько усмехнулась брюнетка, – за определённые услуги. Ты же знаешь.

– Погоди-погоди? Что я знаю…? – догадки, что пришли на ум Шван, ей не очень понравились.

Ангела, наконец, посмотрела в серо-зеленые глаза, в которых читалось всё сразу: и боль, и ненависть. И кажется, желание убить. А ещё в них были слёзы. Неужели она ошиблась, и Катрин не подкладывала её под Лохмера?

– Ублюдок! Блять! Чёрт! Я его урою! – девушка стукнула по стене.

Ангела грустно покачала головой.

– Я всего лишь «мерзкая жидовка», не более, – в её голосе была горечь. И странное принятие ситуации.