Однажды в Берлине

– Я должен быть сейчас в Варшаве!

Келлер фон Гинсбург, гауптштурмфюрер СС сидел в кресле в гостиной, держа в руках рюмку шнапса. Опрокинув ту в себя, взял в руки кружку с тёмным пивом. Он правд не понимал, почему верховное командование вдруг решило списать его, отправив домой. Не такая уж у него была рана, чтобы отсиживаться в Берлине.

Ох, как же Катрин ему сейчас завидовала. Она бы тоже сейчас не отказалась от пары рюмочек шнапса и запила бы их бокальчиком тёмного. Но это было единственное, в чём её вкусы совпадали со вкусами мужчины, сидящего напротив неё.

– Фрёйлин Шван… – Келлер перевёл взгляд на мать. Та улыбнулась сыну. Он снова посмотрел на блондинку. – Катрин, давай сходим погулять?

Шван застыла с чашкой противного чая на полпути ко рту.

– К… когда? – ошарашенно пробормотала она.

– Да прямо сейчас! Я приглашаю, – Келлер сделал внушительный глоток пива и, отставив кружку, поднялся с кресла. – Пойду, переоденусь. А ты пока сходи за своей сумочкой и припудри свой очаровательный носик.

Келлер подставил свой локоть Катрин и ей, скрепя сердце, пришлось взять его.

Ей срочно нужно искать новое жильё! Она не станет встречаться с этим мужчиной!

– Катрин!

Катрин сидела с Келлером на лавочке, с тоской глядя в никуда и держа в руке мороженое. Она повернула голову и вначале увидела Роберта, а следом за ним – Ангелу, которая закатила глаза, глядя на поведение сына.

– Молодой человек, я же тебе говорила! – пожурила она мальчика.

– Ой, простите, – улыбнулся мальчик. – Фрёйлин Шван.

– Здравствуй, Роби, – лёгкая улыбка тронула губы блондинки. – Гер фон Гинсбург – это Роберт Шмид. И, – она встретилась глазами с брюнеткой, – его мама – Ангела Шмид, – представила блондинка своих друзей. Ну почему они вдруг появились здесь так не вовремя?

Келлер окинул взглядом Ангелу и, зачем-то, положив ладонь на колено блондинки, чуть сжал его. Катрин нахмурилась, не понимая его жеста.

– Не будем вам мешать, – с трудом выдавила улыбку Шмид. – Роби, сынок, пойдём.

Катрин с какой-то тоской посмотрела вслед девушке и Роберту, державшего одной рукой маму, а другой прижимая к груди подарок блондинки.

– Евреи? – спросил мужчина, когда те отошли уже достаточно далеко.

– Эм… – Катрин вздрогнула и вернула взгляд на человека, сидящего рядом.

– Я прав?

Шван пожала плечами.