Проклятие из рук в руки

Но былая ловкость из него улетучилась. Максимум, на что его хватило, это оборвать последние крючки на шторе и снова свалиться на пол.

– Всеволод, что у тебя происходит? – послышался из коридора голос Севкиной мамы.

– Все в порядке. – Тараканов сделал Мишке предостерегающий жест, чтобы он ни в коем случае не заговорил. – Это я книги переставляю. Вставай, – повернулся он к Рыбаку.

Чтобы их разговор не был слышен, Севка включил магнитофон, знаками показав Кефали, что он может перестать жаться к батарее.

– Это… – Мишка переминался с ноги на ногу и тоскливо поглядывал в сторону окна.

 – Пойду я. А то батя заругает, что я опять поздно домой пришел.

– Подожди, разговор есть. – Севка вернулся на кровать и вытянул пострадавшую ногу. – Да сядь ты, а то упадешь. Сейчас услышишь такое – закачаешься.

– Да ладно, – слабо улыбнулся Мишка.

– А знаешь, – Тараканов продолжал насмешливо смотреть на одноклассника, – ведь ты меня убивать приходил.

– Чего? – Мишка плюхнулся прямо на ковер. – Когда это?

– А вот прямо сейчас.

 – Тараканов был абсолютно спокоен. – Только это был не ты, а мой черный человек. Вернее, мое проклятие. Дело в том, что я вундеркинд.

– Чего? – Кефаль покосился на далекую форточку. При таком повороте событий нужно было бежать отсюда как можно быстрее.

– Я гений. – Лицо Севки было таким же бесстрастным, как и во время чтения «Слова о полку Игореве». – Мне все очень легко дается, я любой предмет знаю в пределах первых курсов институтов. Мне давно предлагали закончить школу, получить аттестат и поступать куда-нибудь.

Но я не хочу. Во-первых, я пока еще не выбрал, кем стану, а во-вторых, скучно это. Я однажды учился со старшеклассниками… Зря потраченное время. Ты меня понимаешь?

Кефаль на всякий случай кивнул, хотя в глазах у него был написан неподдельный ужас.

– Я все что угодно могу. – Севка наклонился вперед, решив, что чем ближе он будет к собеседнику, тем лучше его поймут. – Могу стихи писать, могу симфонию сочинить, как Моцарт.

Музыканты еще поспорили бы, чья симфония лучше. Но это все не то.

Тараканов замолчал, внимательно глядя в лицо Мишки. Губы Рыбака дернулись в жалкой ухмылке.

– Слушай, пойду я, ладно? – попросил он.

– Подожди! – Севка схватил Кефаль за руку. – Тогда от старшеклассников я пришел со странным даром. Видимо, кто-то решил, что мне все слишком легко дается, и усложнил мою жизнь.

В дверь постучали.

– Всеволод! – Это снова была мама. – Звонила соседка.