Откровение

А что если объявился молодой вампир, не знакомый с правилами? Вслед за ним на такую же охоту выйдут другие… И если их соберется несколько, и каждому потребуется по жертве в ночь… Так они быстро весь город изведут.

– Сколько уже человек погибло?

– За неделю пять, – нервно сообщил папа. – Все пятеро – девушки.

Макс, почему же ты уехал? Ты наверняка знаешь, кто он такой, этот маньяк. Знаешь – и пытаешься что-то сделать?

– Скоро все закончится, – пробормотала я, машинально поправляя на своей сумке английскую булавку.

Когда я ее успела прикрепить? Это, кажется, на удачу или от сглаза. И откуда во мне такая уверенность? Словно подсказывает кто.

За окном проносились темные дома. Здравствуй, город, я рада тебя видеть. Мне очень не хватало твоих мрачных дворов, мигающих фонарей, недовольных лиц, тяжелых туч над головой. Мне не хватало твоего снега. Твоего первого снега, который обречен вскоре растаять.

– Хотелось бы! – с жаром поддержал меня отец, не замечая, что я его не слушаю. – В городе жить стало невозможно – постоянно приходится от кого-то прятаться, опасаться каждого шороха за спиной.

– Сережа… – предостерегающе начала мама.

Она все еще за меня боится. Боится, что я испугаюсь, что мне приснится очередной кошмар. Но они меня уже и так посещают. Только это не мои кошмары. И страхи не мои.

Наша двенадцатиэтажка выплыла из-за домов, и мне показалось, что я чувствую, с каким напряжением дом ждет меня. Косится недовольными антеннами, как бы говоря: все произошло из-за того, что ты уехала.

Ничего, я вернулась. И снова мы будем дружить друг с другом, моя ненаглядная двенадцатиэтажка, некогда белая, а сейчас из-за снега линялая, невзрачно-серая, но все равно любимая.

Я выбралась из машины, оглянулась. Как будто и не уезжала, как будто еще утром не было солнца, моря, шуршащих пальм.

– Пойдемте! – торопил отец.

Я повернулась к входу, и мне вдруг страшно захотелось чуда. Самого обыкновенного чуда. Я захожу в подъезд, а там все, как раньше, до пожара, до разборок с готами, до появления здесь Смотрителей.

Вот сейчас я протяну руку к двери, и навстречу мне выйдет Макс… Ладно, пускай никто не выйдет, но в почтовом ящике я найду от него записку. Или хоть какой-то знак, что жильцы в мастерскую вернутся.

«Туп, туп», – тревожно заколотилось сердце.

– Привет!

Несмотря на холод, окно первого этажа слева от двери распахнуто. Маринка! За то время, что я ее не видела, она стала совсем бледной, а в глазах появилась ледяная уверенность.